«Ходорковский, Лебедев, далее везде»

Адвокат Константин Ривкин, 8 лет защищавший Платона Лебедева, написал книгу о "деле ЮКОСа". В начале следующего года она выйдет в печать (сегодня: фрагменты книги и интервью с автором).

Насколько уникальна судьба самых известных зеков России Михаила Ходорковского и Платона Лебедева?

Константин Ривкин, адвокат бывшего совладельца ЮКОСа Платона Лебедева на протяжении последних девяти лет, обобщил опыт, полученный в деле ЮКОСа, написав книгу под названием «Ходорковский, Лебедев, далее везде», которая выходит в печать в начале 2013 года. «Совершенно секретно» публикует отрывки из этой работы, ставшей правовым и политическим диагнозом сегодняшней России. Книга посвящена памяти еще одного фигуранта дела ЮКОСа – не дожившего до суда Василия Алексаняна.

***
Несмотря на безусловную уникальность дела ЮКОСа в части супермассированной атаки властных структур на одну из лучших отечественных нефтяных компаний, все же такая ситуация выдается из общего ряда лишь масштабом бедствия. Сами по себе «наезды» представителей государственных органов на бизнес давно уже стали обыденностью. Но без понимания истинных причин данного социально опасного явления невозможно выработать противоядие.

К сожалению, есть все основания констатировать, что для бизнес-сообщества создаются такие условия, когда едва ли не любое лицо, занимающееся предпринимательством, может быть подвергнуто уголовным репрессиям со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями. Не случайно в средствах массовой информации все чаще используется такой термин, как «геноцид бизнеса».

…Во второй половине 90-х годов в России начали активизироваться представители силовых структур, имевшие свои интересы в предъявлении предпринимателям налоговых претензий, чаще всего совершенно необоснованных. Из тех времен мне вспоминается разговор с начальником следственного отдела налоговой полиции, которого я спросил, как его подчиненные собираются доказывать обязательный в таких случаях прямой умысел в действиях моего подзащитного, привлекавшегося по ст. 199 УК РФ по обвинению в уклонении от уплаты налогов с организаций. Ответ был сколь откровенен, столь и циничен: «Ничего доказывать мы не будем. Направим дело в суд, и, будьте уверены, – он вынесет обвинительный приговор. Я считаю, что человек, с того момента как он дал согласие стать генеральным директором коммерческой фирмы, должен начинать сушить сухари».

От практики частных наездов «правоохранителей» с целью выполнить требуемый начальством план, попутно по возможности пополнить казну, а заодно подзаработать к государственной политике «закошмаривания» бизнеса и огульных «посадок» дело подошло к началу 2000-х годов. К тому времени для уголовных репрессий созрели все условия.

Во-первых, была необходимость ликвидировать последствия созданного самим государством, а точнее – его первыми лицами дефолта 1998 года. Не удивительно, что взоры ликвидаторов обратились на частный сектор экономики, с которого предстояло взимать в самых различных формах повышенную дань, попутно почему-то регулярно призывая к социальной ответственности. Для нежелающих понимать свою добровольно-принудительную роль «дойной коровы» среди прочих средств воздействия был припасен Уголовный кодекс. Во-вторых, к этому времени оперативные, следственные, прокурорские органы и суды наработали определенный опыт апробации новых норм уголовного закона. Речь прежде всего идет о таких составах, включенных в специальную главу 22 УК РФ («Преступления в сфере экономической деятельности»), как незаконное предпринимательство, незаконная банковская деятельность, легализация (отмывание денег, добытых преступным путем), незаконное получение кредита, фиктивное и преднамеренное банкротство и ряд других.

Ретивость оперативных сотрудников и следователей очень часто доходила до абсурда, когда они, привлекая человека к уголовной ответственности, даже не пытались задумываться над тем, а обладают ли
его действия на самом деле хоть какой-нибудь социальной опасностью, наличия которой требует закон, чтобы говорить о совершении именно преступления. Вспоминаю, что едва ли не первое в Москве уголовное дело о легализации выглядело следующим образом. Предприниматель средней руки имел скромный бизнес, относившийся в то время к числу лицензируемых. Незадолго до очередного истечения срока лицензии он подал необходимый пакет документов в лицензирующий орган, но тот выдачу разрешения затянул. В результате коммерсанту около двух месяцев пришлось работать без лицензии. Прознавшие об этом сотрудники милиции возбудили против него уголовное дело о незаконном предпринимательстве (ст. 171 УК в старой редакции), а затем еще и обвинили в легализации (ст. 174-1), усмотрев такие действия в уплате налогов (!) с доходов, полученных за указанные 2 месяца!

Наконец, третьей и, пожалуй, самой главной причиной явилось усиление в составе правительства сторонников антирыночного направления, стоявших, говоря словами бывшего вице-премьера и министра финансов Алексея Кудрина, за «глубокое госучастие» («Ведомости», 12 декабря 2011 года). Именно эти люди, обладающие большой властью и широкими полномочиями, направили свою деятельность на передел уже сложившегося рынка в пользу чиновничье-государственного аппарата, при этом, безусловно, не забывая о своекорыстных интересах.

Вспоминаю, как примерно в те времена один мой знакомый, вращавшийся «в верхах», помимо прочего, в разговоре сообщил, что «там» зреет идея создания мощной нефтяной государственной корпорации. Впрочем, особым секретом это не являлось. Если взять в архиве, например, журнал «Компания» за апрель 1999 года (№13), то в статье под весьма красноречивым названием «Без государства в России долго не живут» как раз и обсуждались варианты возникновения такой структуры. По этому поводу здесь было безапелляционно сказано: «То, что такая компания рано или поздно будет создана, – сомнению не подлежит». В качестве одной из платформ для формирования государственной нефтяной компании (ГНК) довольно прозорливо указывалась «Роснефть». И даже применительно к методам создания государственного монстра авторы делали весьма точный прогноз: «Государственная компания на то и государственная, что государство имеет возможность при необходимости подключить к решению своих проблем органы, весьма далекие от управления нефтяной отраслью». В подтверждение этих слов давалась ссылка на брифинг в МВД РФ, где заместитель начальника главка по борьбе с экономическими преступлениями привел несколько коммерческих структур в качестве примера «неправильной» приватизации и в связи с этим не исключил возможности ее пересмотра в отношении этих компаний. В статье далее говорилось: «Надеемся, что все догадываются, где эти компании окажутся в случае пересмотра итогов приватизации – естественно, в ГНК».

Интересно, кому из прочитавших эти строки неизвестно, что в итоге жертвой для заклания стала нефтяная компания ЮКОС, чьи руководители отчасти оказались за пределами страны, а отчасти – в «местах не столь отдаленных», с букетом составов преступлений, которыми обильно насыщены разделы УК, посвященные посягательствам на собственность и нарушениям в области экономической деятельности. А сама преуспевающая компания была на основе весьма сомнительных налоговых претензий обанкрочена и при помощи явно подставных современных «рогов и копыт» под громким названием «Байкалфинансгрупп» скуплена на корню уже упоминавшейся «Роснефтью», в итоге ставшей самой большой нефтегазодобывающей компанией России.

***
…Платон Лебедев, давая интервью тому же журналу «Компания» в декабре 2002 года, то есть за полгода до начала преследования нефтяной компании, заявлял: «От неразумности наших политиков нет никакой гарантии… У меня нет «страховки» от правительства Российской Федерации. У меня нет гарантии, что, если будет совершена очередная глупость, мне покроют все убытки. Скорее всего, будет наоборот». Далее он сказал о том, что, «если взаимодействие власти и бизнеса станет более «цивилизованным», будет лучше. Как теперь общеизвестно, пожелание бизнесмена, к сожалению, не оправдалось, а сам он оказался за решеткой.

Михаил Ходорковский, по сути, заблаговременно предсказал даже способ вмененного ему впоследствии хищения. В интервью, показанном по пермскому телевидению 7 июля 2003 года (за 2,5 месяца до своего ареста), он на примере с изменением во времени масштаба цен пояснил, что обратную силу закона недобросовестные его применители вполне могут использовать для обвинений в мошенничестве. Что в итоге и произошло с самим Ходорковским на втором судебном процессе, прошедшем в 2009–2010 годах в Хамовническом суде Москвы, хотя здесь использовалась разница в ценах не во времени, а в пространстве.

***
На примере дела ЮКОСа я видел, как бригады следователей формируются за счет сотрудников, прикомандированных из регионов в столицу. «Пехота» выполняет основной массив заданий, определяемый им коллегами из федерального органа, не особо задумываясь над их законностью и необходимостью. Зато оправдавшие доверие бригадира могут рассчитывать на включение в штат главного следственного органа страны с дальнейшим ростом либо на существенное повышение в должности после возвращения в родные пенаты.

Чтобы не быть голословным, скажу, что привлеченный в 2003 году из Волгоградской области член следственной группы Валерий Алышев через определенное время был принят на должность следователя по особо важным делам Следственного комитета, затем возглавил расследование по второму делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, а в декабре 2011 года указом президента РФ Дмитрия Медведева назначен на должность руководителя управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики в Главном следственном управлении Следственного комитета России. Не менее активный член следственной группы, ранее трудившийся в прокуратуре города Ельца Руслан Ибиев назначен на высокий пост руководителя следственного управления СК по Уральскому федеральному округу.

Начинавшие расследование по делу ЮКОСа штатные следователи Главного следственного управления Генеральной прокуратуры РФ также не избежали существенных повышений в должности. Салават Каримов, поработав какое-то время первым заместителем прокурора Башкирии, стал советником Генерального прокурора РФ. Его коллега, старший следователь по особо важным делам Михаил Безуглый вырос до начальника отдела, а 10 июля 2009 года был назначен заместителем прокурора Астраханской области.

Если же попытаться как-то классифицировать следователей, работавших по делу ЮКОСа, то, наверное, в основу следует положить субъективное отношение к работе, обусловленное степенью понимания сущности решаемой задачи и ее оценкой. В связи с этим я, наверное, не ошибусь, если скажу, что самую большую группу составят те, кого можно назвать «пофигистами». Они, тяготясь получаемыми заданиями только в случае их избыточности, абсолютно равнодушно относятся к повседневной рутине, мало задумываясь над тем, кого и за что в данный момент привлекает к уголовной ответственности руководитель следственной бригады. Именно подобное безразличие влечет за собой появление в процессуальных документах глупостей и несуразиц, хотя часть из них на совести более активных, но малограмотных коллег «пофигистов». Такой типаж персонифицируется, лишь когда при выполнении очередного задания своего руководства совершит такое нарушение, которое не может остаться без внимания и реагирования защиты. И вот тогда он становится объектом жалоб, а порой и судебных разбирательств. Как раз таким людям посвящена широко известная фраза, заканчивающаяся словами «…именно с их молчаливого согласия происходят на земле предательства и убийства»…

Другое, хотя и малочисленное, но весьма опасное образование составляют идейные члены рассматриваемого сообщества. Практика показывает, что длительное нахождение в группе зачастую выводит таких субъектов на лидирующие позиции. Их следовало бы назвать «комиссарами», поскольку в основе «идейности» у таковых просматривается не что иное, как отголоски свойственного большевикам классового подхода, о проявлениях которого мы подробнее поговорим, когда речь зайдет о судьях. В сочетании с огромными властно-репрессивными полномочиями и жуткой правовой и экономической безграмотностью сия гремучая смесь в итоге дает Шарикова и Вышинского в одном флаконе.
Заседание суда. 2005 год

…Весьма осторожная в своих решениях международная правозащитная организация Amnesty International, дождавшись вердикта кассационной инстанции, утвердившего обвинительный приговор Хамовнического суда, признала Ходорковского и Лебедева узниками совести. Это, правда, не мешает российским чиновникам самого разного уровня использовать имя Ходорковского и его печальную судьбу как жупел в своих собственных интересах. Недавно мне рассказали такую историю. Действующий вице-премьер, отвечающий за строительство одного из крупных федеральных объектов и привлекший к реализации проекта предпринимателей, распекая одного из них на совещании за какие-то погрешности в части соблюдения сроков, свою гневную тираду закончил такими словами: «Я для тебя уже подыскал место на нарах рядом с Ходорковским». Тот, не искушая судьбу, быстро распродал все свои внутрироссийские активы и отбыл за границу.

Кстати, о Ходорковском. Можно его не любить и не одобрять методы ведения им бизнеса, но к словам человека, пробывшего в тюрьме без малого десяток лет и познавшего на себе все гримасы нашего правосудия, следует прислушаться. А он сказал следующее: «для уголовного дела и тюрьмы сейчас объективные основания не обязательны. Посадить могут любого, поскольку коррупция и игнорирование законов со стороны власти стали теперь тотальными» (Газета.ru, 2 декабря 2011 года)…

Что же касается работы защиты, чему во многом посвящена данная книга, то мы ни в коей мере не переоцениваем заслуги адвокатов, которые, возможно, где-то могли сработать лучше, а порой и достичь несколько больших результатов. В целом же задача раскрыть всем заинтересованным наблюдателям глаза на истинную сущность и причины обвинений против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева была решена. И та реально возможная в данных конкретных условиях правовая помощь, в чем нуждались наши доверители, была оказана.

При этом в активе команды защитников на данный момент есть несколько полезных для всех практикующих юристов определений Конституционного суда РФ и постановлений ЕСПЧ. В свою очередь, Верховный суд РФ не один раз после активных и последовательных сражений адвокатов со всей судебной вертикалью принимал решения в пользу наших подзащитных. Кроме того, совместные усилия российских и иностранных юристов не раз позволяли одерживать победы по юкосовским делам в судах зарубежных юрисдикций.

Так что многое еще впереди.

* * *

Константин Ривкин: «Платон – не ангел, а я адвокат вредный»

Автор книги «Ходорковский, Лебедев, далее везде» ответил на вопросы «Совершенно секретно»

– Как известно, вы больше не адвокат Платона Лебедева. Почему?

– Рано или поздно любое дело для адвоката заканчивается. Я занимался делом ЮКОСа 8 лет – срок для адвоката уникальный. Каждый из адвокатов отрабатывал свою линию, и отрабатывал ее до конца. В моем случае это была линия, связанная с налоговыми эпизодами в первом деле, во втором я занимался координацией в команде защитников Лебедева. В какой-то момент у команды адвокатов появились другие задачи. К примеру, в деле по-прежнему работает Елена Липцер, которая занимается Европейским судом по правам человека – ЕСПЧ. Платон Леонидович Лебедев сказал, что отправляет меня в действующий резерв, чему я был рад.

– Есть ситуация, в которой вы сочтете возможным вернуться к делу ЮКОСа?

– Если Европейский суд по правам человека примет решение, что в первом процессе было нарушено право моего клиента на справедливое судебное разбирательство, то по процедуре Верховный суд РФ должен будет отменить приговор и отправить дело на повторное рассмотрение. Значит, опять придется вернуться к налоговым эпизодам, которыми я занимался. Я готов.

– Есть ли шанс на такое решение ЕСПЧ?

– Я бы был очень аккуратен в прогнозах. К сожалению, ЕСПЧ рассматривает дела очень долго. В нашем случае – уже много лет. И я не исключаю, что решение появится тогда, когда Лебедев уже выйдет на свободу. А теперь предположим, что решение – в нашу пользу. Что тогда? Отмена приговора, новое рассмотрение дела в суде… А человек, который только-только вышел на свободу, хочет забыть обо всем этом кошмаре и спокойно жить. Счастлив он будет от такого поворота событий?

– И никто не гарантирует, что российский суд не вынесет такой же приговор повторно.

– Да, подобные прецеденты уже были. Должен сказать, что российская власть делает все, чтобы отбить охоту у своих граждан обращаться в Европейский суд. А компенсации, которые назначает ЕСПЧ, ее абсолютно не волнуют, они закладываются в расходную часть государственного бюджета. То есть за ошибки российских судов расплачиваемся мы, налогоплательщики.

– Изменилось ли ваше отношение к Платону Лебедеву в процессе работы?

– Могу сказать, что сейчас, войдя в новое, тоже громкое дело, я часто думаю, как хорошо мы с Платоном Леонидовичем работали по сравнению с тем, с чем приходится сталкиваться сейчас. Сложности были. Он человек сколь талантливый, сколь мужественный, столь и непростой. Это отмечают практически все люди, которые с ним сталкивались, будь то подчиненные, будь то компаньоны, будь то адвокаты. Словом, не ангел.

– Были ли разногласия в команде адвокатов?

– Конечно, и это нормально. Тем более что дело было абсолютно нестандартным. Но с точки зрения адвокатской практики дело ЮКОСа – это бесценный опыт. В том числе и потому, что обвинения носили абсолютно абсурдный характер.

– Во время первого процесса адвокаты ЮКОСа избегали любой политики, а второй процесс был отчетливо политическим. Не считаете ли вы, что и первое дело надо было вести подобным образом?

– Первый процесс проходил тогда, когда была надежда, что ЮКОС не разгромят. И Ходорковский, который определял позицию адвокатов, не хотел давать повод власти перейти к более резким действиям по отношению к компании и людям, которые в ней продолжали работать. То есть были надежды как-то спасти ситуацию. К моменту второго процесса иллюзий не было ни у кого.

– Во время первого процесса ходили слухи, что адвокаты очень надеются на закулисные переговоры с властью. Адвокаты вправе вести такой кулуарный торг?

– Если я не нарушаю Уголовный и Уголовно-процессуальный кодекс – не бью никого по голове, не ворую секретные документы, – то все, что я делаю в интересах клиента, законно.

– И конфиденциальные переговоры, скажем, с высокими кремлевскими чиновниками?

– Если на это меня уполномочит мой клиент, то почему нет? Я ни с кем из кремлевских чиновников таких переговоров не вел, но теоретически – не вижу никаких противопоказаний. Тем более в делах, когда в рамках процесса тебя никто не слушает, ты наблюдаешь издевательство над правосудием, тогда приходится делать что-то еще – давать интервью, апеллировать к общественности, использовать кого бы то ни было как канал информации.

– И судьи, и прокуроры в деле ЮКОСа вызывали у наблюдателей весьма бурные чувства. Адвокаты не могут себе этого позволить? Или могут?

– Адвокаты тоже люди. И в этом деле у меня и судьи, и прокуроры вызывали исключительно негативные эмоции. Максимум, что мы видели со стороны судей, – это такое снисходительно-понимающее отношение к тому, что происходит. Именно так вел себя судья Данилкин во время второго процесса. Но к сути дела эта манера поведения никакого отношения не имела. Я помню, как Михаила Ходорковского спросили, насколько, на его взгляд, самостоятелен судья. Он ответил: «Я считаю, все, что может себе позволить самостоятельно решить судья Данилкин, – это на какой стене в зале суда будет висеть кондиционер».

– Ваш подзащитный понимал, что его стараются сломать. И понимал, что при определенных уступках его судьба окажется легче. Насколько тяжело ему было делать выбор?

– Представить себе Лебедева, который идет на сделку с людьми, из-за которых он и Ходорковский оказались в тюрьме, невозможно.

– А предложения действительно делались?

– Да, делались.

– Какие именно?
– Не знаю, он не распространялся на эту тему.

– Вы очень хорошо говорите о своем подзащитном. Не только в этом разговоре, но и в вашей книге. Вас не смущало, что все эти лестные слова относятся к человеку, который платил вам деньги?

– Честно говоря, мне такая мысль в голову не приходила. Может быть, потому, что, хотя он мне и платил, мы многократно ругались. По стойке «смирно» я никогда не стоял. Я всегда говорю клиентам: я вредный адвокат, на слово в то, что подзащитный белый и пушистый, не верю. И потом – я работал над этой книгой, когда я уже вышел из дела. Хотя написать объективно о человеке, которого ты 8 лет защищал, наверное, невозможно.

– Надеется ли ваш клиент на помилование?

– Я уверен, что просить о помиловании ни он, ни Ходорковский не будут ни при каких обстоятельствах. Если же такое решение президент примет по собственной инициативе, то, я думаю, и семьи обоих, и они сами воспримут это с облегчением.

Источник: "Совершенно секретно", №1 за 2013 год

Награда нашла Игоря Голикова

Один из формальных инициаторов "дела ЮКОСа" становится вице-губернатором Санкт-Петербурга.

Игорь Голиков, известный как инициатор дела о неуплате налогов нефтяной компанией ЮКОС в 2003 году, по которому его владельцы до сих пор находятся в тюрьме, был назначен вице-губернатором Санкт-Петербурга.

Голиков, стоявший во главе комитета экономического развития, промышленной политики и торговли (КЭРППиТ), получил новую должность благодаря поддержке 43 депутатов заксобрания Санкт-Петербурга. Три парламентария высказались против и трое воздержались, передает Фонтанка.ру. Вслух свое возражение высказал лишь депутат Максим Резник. Он задал вопрос, считает ли Голиков судебные процессы по ЮКОСу политически мотивированным или справедливыми. Тогда спикер заксобрания, депутат от "Единой России" Вячеслав Макаров снял вопрос, и необходимость отвечать Голикову отпала, сообщает "Эхо Москвы" в Санкт-Петербурге.

Позже новоиспеченного вице-губернатора спросили про дело ЮКОСа и журналисты. Они поинтересовались, "как повлияет его назначение на инвестиционную привлекательность Петербурга", сославшись на мнение экономических экспертов, считающих, что дело ЮКОСа привело к оттоку иностранных инвестиций из России. Вначале Голиков попытался уйти от ответа, сказав, что вопрос уже поднимался в зале заседаний парламента и был снят спикером. На что ему журналисты заметили, что "они не в зале заседаний". Тогда Голиков, не распространяясь, ответил, что инвестиции в Петербург "растут и будут расти".

Кандидатуру Голикова представил вице-губернатор Игорь Дивинский, сообщает "Газета.Ru" . Он назвал госслужащего "порядочным человеком и отличным семьянином". В поддержку Голикова также выступил и другой вице-губернатор Игорь Метельский, обещавший, что "новый вице-губернатор не будет прятаться от депутатов". Таким образом он ответил на вопрос Резника, усомнившегося в том, что Голиков будет пускать депутатов на интересующие их совещания, чем часто грешат представители Смольного, отмечает BaltInfo.

Для того чтобы назначение вступило в силу, его должен подписать губернатор Георгий Полтавченко. В Смольном Игорь Голиков будет курировать четыре комитета правительства, которые были образованы после разделения КЭРППиТ, который он возглавлял. Он будет отвечать за промышленную, инновационную и инвестиционную политику, развитие предпринимательской деятельности и потребительского рынка и исполнение государственного заказа Санкт-Петербурга.

В 2003 году именно Голиков, будучи замминистра России по налогам и сборам (сейчас - федеральная налоговая служба) в письме генпрокурору Владимиру Устинову обвинил ЮКОС в неуплате налогов за 1998-2003 годы более чем на 150 миллиардов рублей. Это стало началом масштабного преследования компании, в результате чего она была ликвидирована в 2007 году, а ее владельцы Михаил Ходорковский и Платон Лебедев были арестованы, так же как и многие сотрудники компании.

Новую работу в Петербурге на днях также обрел бывший сотрудник Следственного комитета при МВД Олег Логунов - куратор дела Сергея Магнитского, которого так же, как Ходорковского и Лебедева, официально считают за рубежом узником совести. "Номер два" в "списке Магнитского", как именовали Логунова журналисты, стал новым заместителем полномочного представителя Северо-западного федерального округа Санкт-Петербурга Николая Винниченко по линии работы с силовыми ведомствами.

Источник: "NEWSru.com"

Тюремные люди. История Ромы

Половина уголовников, освобожденных по УДО из мест заключения, возвращается в привычный мир зоны

Каждое утро нашего барака начинается громким звуком зуммера и диким криком.

Если вы думаете, что крик мощностью под 100 дБ не может быть содержательным, то глубоко заблуждаетесь.

Вопит Рома — ночной дневальный. Его задача — объявить подъем. Он это делает с огромной выдумкой. Мелодия, высвистываемая обычным звонком под его управлением, и сопровождающий ее текст практически не повторяются. Иногда репризы настолько удачны, что встать трудно уже от хохота.

Рома и выглядит фантастически: крепыш небольшого роста с выразительными, постоянно смеющимися глазами и улыбающимся ртом с одним-единственным зубом посередине.

Попал Рома в тюрьму по пьяни. То ли просто драка, то ли грабеж в ходе драки — объяснить он не может. «Не помню» — вот и весь ответ.

Рома активно «исправляется» и хочет выйти по УДО. Работа дневального этому способствует.

Я время от времени его «подкалываю»: «Зачем тебе на свободу? Здесь хорошо — кормят, охраняют, пить не дают…»

Рома мгновенно становится серьезным и мечтательно рассказывает, как он выйдет, вставит зубы, устроится работать на местный комбинат. Его ждут…

Затем серьезность слетает, и он вприпрыжку бежит заниматься на турник, где тоже творит чудеса…

И вот суд. Положительное решение. Остается десять дней до свободы. Рома не находит себе места. Время от времени подходит ко мне, подробно, по дням рассказывает, что и как будет делать «за забором». Внимательно слушаю — человеку очень надо выговориться, но статистика мне известна: 50% «заезжает» назад.

Рома ощущает мой скепсис и горячо убеждает: «Я больше сюда не вернусь, никогда!»

Подшучиваю: «Рома, ты хотя бы зубы успей вставить». И тут же наказываюсь повторным подробным рассказом.

День освобождения. Рома где-то достает спортивный костюм, кроссовки и гордо идет вдоль «локалок», откуда ему несутся пожелания и прощания.

Проходит месяц и еще один. От Ромы нет вестей. Часть ребят сильно переживает — они передали ему деньги и ждут заказанной передачки.

Однако вскоре информация приходит. Из местной тюрьмы, с новым этапом. Увы, Рома уже там. Напился. Подрался. Отнял телефон. Поселок маленький — его, конечно, узнали и задержали.

Зачем он это натворил? Кто знает. Скорее всего, не нашел себя и подсознательно захотел вернуться в привычный мир зоны.

Иногда создается ощущение, что милиция, суды играют какую-то странную игру, выпуская досрочно именно тех, кого вскоре обязательно опять посадят. Не делая за воротами тюрьмы ровно ничего, чтобы это случалось пореже или хотя бы не так сразу.

Впрочем, объяснение простое: собственно человек для нашего государства меньше, чем ничего, — средство формирования отчетности.

Зубы Рома вставить не успел…

Источник: "The New Times"

О судах-приказах и судьях-дьяках

Взгляд на судебную систему изнутри.

В течение последних девяти лет я был вынужден изучать ситуацию в российских судах методом «включенного наблюдения» и на себе почувствовал, в чем состоит ее принципиальное отличие от судебных систем, которые действуют в современных правовых государствах.

Система гражданского (в широком смысле) и уголовного судопроизводства в России является судебной разве что по названию и по внешним атрибутам. Фактически же разрешение гражданских, уголовных и административных дел осуществляется двумя «судебными министерствами» (арбитражным и общей юрисдикции), подчиненными президенту страны.

Это не столько суды, сколько средневековые приказы, в которых работают не судьи, а дьяки — обыкновенные чиновники. Руководителей этих «министерств», а также руководителей их региональных подразделений президент назначает на шесть лет, рядовых сотрудников — формально пожизненно. Правда, любой из них может быть в одночасье уволен путем несложной процедуры. Поэтому единственной гарантией несменяемости так называемых судей является лояльность тому, от кого зависит их назначение на должность.

Абсолютная лояльность судей начальству обеспечивается уже на этапе их отбора: сегодня судьями становятся в основной массе либо вчерашние судейские клерки (помощники, секретари), либо вчерашние силовики.

Их покорность щедро вознаграждается не только высокими зарплатами, премиями и продвижением по службе, но и возможностью беспрепятственно взимать коррупционную ренту в делах, где нет заинтересованности исполнительной власти. Конечно, есть определенные ограничения, но они — особого рода. Например, оправдать даже за взятку нельзя — это считается «браком в работе», за который накажут и судью — чиновника, и прокурора, и следователя. А вот «подкорректировать» статью и срок — вполне возможно.

Контроль за деятельностью этой системы бдительно осуществляют те же правоохранители и спецслужбы, которые поддерживают обвинение во многих судебных делах и являются главным рассадником правового нигилизма.

Такая система, конечно, не имеет защиты от обыденной и практически тотальной недобросовестности всей правоприменительной цепочки. Лень, неумение работать, профессиональная и нравственная деградация, бездушие и безразличие, соединенные с желанием улучшить статистические показатели, приводят к массовому осуждению невиновных, а значит, — к безнаказанности истинных преступников. До них просто нет дела, и они об этом знают.

Мне довелось познакомиться с несколькими криминальными профессионалами, которые откровенно признавались, что сидят не за «свое» или за малую толику «своего», а остальное «списано» на других людей. Один такой специалист по квартирным кражам, по его словам, избавился подобным образом от более чем 600 (!) эпизодов.

Я верю их признаниям и сам видел множество невиновно осужденных. Мало того, следователи Генеральной прокуратуры весело рассказывали мне, как «перевешиваются» на заведомых маньяков десятки убийств, не ими совершенных.

В результате происходит то, что специалисты уже назвали «крушением права». На смену праву и правопорядку приходят соревнование «крыш», коррупция и «ручное управление». Происходит архаизация экономики и общественной жизни. Расплачиваются за все это обычные люди — экономическими издержками и растущим риском в любой момент и по любому поводу стать заложниками произвола.

Естественно, что такая система старательно исторгает из себя все, что ей неорганично. Даже в том урезанном виде, в котором в России прижился суд присяжных, он представляет серьезную угрозу для нормального функционирования «министерства преступлений и наказаний». Поэтому все последнее десятилетие мы наблюдаем тенденцию ограничения суда присяжных, сопровождающегося гонениями на саму идею подобного суда.

Безусловно, широко развитая система подтасовок на стадии отбора присяжных, использование многообразных уловок, при помощи которых присяжные вводятся в заблуждение, откровенное давление на присяжных в резонансных делах, отмена под любыми надуманными предлогами до 40% их оправдательных приговоров делают этот институт не таким эффективным, как должно было бы быть. Но даже при этом «рудимент» судебных реформ 90-х пугает власть тем, что при нем сохраняется элемент непредсказуемости в принятии судебных решений. Системе же нужен тотальный контроль.

Для изменения ситуации необходимо предпринять несколько шагов, давно и широко обсуждаемых профессиональным сообществом.
1. Для снижения давления на судейских чиновников необходимо радикально уменьшить полномочия и изменить порядок назначения председателей судов, то есть реанимировать элементы судейского самоуправления.
2. Надо повысить профессиональные требования к претендентам на судейскую мантию, прекратить практику формирования судейского корпуса только из «своих», активно вовлекать в него представителей адвокатского сообщества и науки.
3. Решения судов должны быть доступны и прозрачны. Любые попытки непроцессуальных контактов с судьей по конкретным делам должны немедленно предаваться ими гласности, расследоваться и влечь неотвратимое наказание их инициаторов.
4. Необходима открытая и честная профессиональная дискуссия по общественно значимым проблемам судейского сообщества, судебной системы, а также по конкретным судебным делам.
5. Порочная связка судов и силовиков должна быть ликвидирована. Вместе с ней должна быть ликвидирована нынешняя система оценки работы судей, лишающая их права на свое мнение и свою позицию, уничтожающая саму идею независимости суда. Единственное требование к судьям — обеспечивать правосудие, равное для всех, быть добросовестными и беспристрастными в своих решениях. Правосудное судебное решение должно из подвига превратиться в рабочую рутину. Суды присяжных должны быть восстановлены и усилены, их полномочия — существенно расширены.

К сожалению, пока движение идет в противоположном направлении. Усугубляется зависимость судей от исполнительной власти и начальства. Отменены законодательные ограничения предельного возраста и срока пребывания в своем кресле председателей судов при сохранении порядка их назначения и переназначения «по вертикали».

Приведу в качестве иллюстрации самые свежие и вопиющие примеры судебного произвола.
1. В процессе по делу Pussу Riot судом был заведомо неправильно применен уголовный закон. Только после приговора была принята специальная уголовно-правовая норма, предусматривающая наказание за подобного рода проступки.
2. Сразу вслед за тем, как «случилось» принятие закона о митингах и демонстрациях, началось его массированное и откровенно репрессивное применение против оппозиции.
3. Обществу довелось стать свидетелем не только своеобразных выборов, но и откровенно издевательского рассмотрения в судах заявлений, оспаривавших очевидные и доказанные нарушения.

Без Суда нет никакого противовеса произволу, коррупции и всевластию бюрократии. Судебный произвол стал краеугольным камнем, опорой нынешнего режима, и мне трудно представить, чтобы здесь произошли какие-то позитивные изменения до серьезного политического кризиса.

Пока же нам, российскому обществу, остается бороться за сущностные преобразования в стране и судебной системе, биться за тех, кому можно помочь, и побуждать власть исполнять собственные законы

Источник: "Harvard Business Review Россия"

«Теперь праздник тогда, когда чудо можешь сделать ты сам, и радоваться радости других»

Предновогоднее письмо Михаила Ходорковского из блога Бориса Акунина. Адресовано всем.

Как и для многих людей в мире, новогодние праздники с детства были моими любимыми. Елка, подарки, фейерверки – зимнее чудо. Сначала его творцами были дедушка и бабушка, мои папа и мама. Потом все естественным образом менялось – папой, затем дедушкой стал уже я. Менялось и понимание праздника – теперь он тогда, когда чудо можешь сделать ты сам, и радоваться радости других, ощущая себя маленькой частичкой руки доброго Бога.

Мне очень повезло – я никогда не был одинок: любящая семья, друзья, множество людей, знакомых и совсем неизвестных, поддерживали в трудные минуты.

Но так уже получилось, что довелось посмотреть на жизнь и с ее «изнанки». В тюрьме и до нее, в тяжелые годы, я вынес убеждение, что страшнее даже не сама бедность, а одиночество. Особенно – одиночество детей и стариков.

Мне приходилось бывать в детских домах и домах престарелых. Не все они одинаковы, не везде живут несчастные люди, но то, что мы называем «обычным», «социальным», там, где содержат больных и брошенных, – жуткое испытание для нервов нормального человека.

Я не в состоянии найти разумное объяснение, как такое возможно в нашей, теперь далеко не бедной, стране. Я не в состоянии объяснить, почему мучительно собираются «с миру по нитке» деньги на лечение детей, которых возможно вылечить. Не могу объяснить, как наша политическая элита, приняв мерзкий бюджет, не гарантирующий жизнь, здоровье и должный уход даже им, теперь в своих политических целях лишает детей надежды найти семью. Когда такое происходит, трудно бороться с тяжелой, лютой ненавистью…

Но тем, кто сейчас одинок и несчастен, важнее наша любовь, наша способность сделать для них пусть даже маленькое чудо.

Одинокие старики и одинокие дети. Вспомните о них. Способность и готовность к доброте и состраданию – вот реальные «скрепы» для нашего общества, которым мы еще не стали, но которым хотим быть.

Счастья вам всем в Новом году.


Михаил Ходорковский

Источник: Живой журнал Бориса Акунина

«Почему 10 лет, назначенных судьей Распоповым, – "чрезмерное" снижение, а 11 лет и 3 месяца, требуемых прокурором, - в самый раз?»

Защита просит Архоблсуд вынести частное определение в адрес прокурора Вельского района Семенова, который «умышленно, открыто и вызывающе противодействует надлежащему исполнению закона» (первым со стороны защиты в Архоблсуде сегодня выступил Владимир Краснов. Перед этим присутствующий в суде прокурор Львов заявил, что полностью поддерживает кассационное представление своего коллеги Семенова).

Выступление адвоката Краснова В.Н. в Архангельском областном суде 14.12.2012

Представление прокурора Вельского района Семенова С.П. на постановление судьи Распопова Н.М. от 01.11.2012г. представляет собой образчик осознанного и заведомого пренебрежения этим должностным лицом возложенных на него Конституцией РФ (ст.129) и законом «О прокуратуре РФ» (ст.ст.1,4,21,26,40.4) обязанностей. Если бы нечто подобное было представлено кем-либо из защитников П.Л.Лебедева, то у суда, вероятно, были бы основания для обращения в адвокатское образование с требованием рассмотреть вопрос о соответствии такого лица статусу адвоката. В данном же случае уважаемый суд, похоже, в очередной раз вынужден будет сделать вид, что подобный набор слов достоин рассмотрения и, не ровен час, даже удовлетворения. Если в столь же незаконном представлении прокуратуры на предыдущее постановление Вельского районного суда о приведении приговоров в отношении П.Л.Лебедева в соответствие с новыми редакциями УК РФ, улучшающими положение осужденного, наличествовали, пусть необоснованно и противоречиво, ссылки на якобы нарушенные нормы закона, то теперь нет и этого. Нельзя же всерьез рассматривать в качестве таковых перечисление неких статей уголовного закона без хотя бы формальной мотивировки, почему именно их, по мнению прокурора Семенова, Вельский суд применил якобы неправильно. Однако положение обязывает, и мы вынуждены представить уважаемому суду свою оценку этой филькиной грамоты.

Подлинный смысл данного представления – совершенно очевиден: г-ну Семенову либо кажется, либо ему кто-то еще раз напомнил, что лучше пусть П.Л.Лебедев «пересидит», чем, не дай Бог, кто-то наверху решит, что его выпустили «раньше времени», а прокуратура «не доглядела». Уважаемый суд должен положить конец дальнейшим попыткам угадать желания кого бы то ни было и прекратить приобретающее скандальный характер движение этого дела по кругу Вельск-Архангельск-Вельск.

Прокурор просит отменить постановление от 01.11.2012г., усматривая в нем «чрезмерное снижение наказания» и руководствуясь ст.ст.354,355,375 и 382 УПК РФ. Первые три статьи регулируют процедуру судопроизводства в кассационной инстанции и каких-либо оснований для отмены постановления не содержат. Остается ст.382 УПК РФ. Прокурор не указывает, какой из ее частей он предлагает уважаемому суду руководствоваться. Наверняка не частью 3, которая предписывает отменять судебные решения вследствие чрезмерной строгости назначенного наказания. Вряд ли частью 2, т.к. судья Распопов вовсе не определял, какие статьи Особенной части УК подлежат применению. Это сделано в приговорах. Значит – часть первая: нарушение требований Общей части УК.

Однако Общая часть УК РФ, впрочем, как и Особенная, не содержит даже понятия «чрезмерное снижение наказания», а тем более законного алгоритма его «исчисления». Почему 10 лет, назначенных судьей Распоповым, – «чрезмерное» снижение, а 11 лет и 3 месяца, требуемых прокурором, - в самый раз? Расчет судьи в части ст.174.1 УК РФ поддается хоть какой-то логике, т.к. является формально соразмерным: было 8,5 лет при верхней границе санкции 10 лет, т.е. – 85% от максимума, стало 6 лет при максимуме 7 лет, т.е. - те же 85%. Расчет же прокурора показывает, что ему справедливость видится в пропорции 99% от нового максимума. Совершенно очевидно, что такой подход означает переоценку степени общественной опасности деяния, установленной приговором, чего прокурор и суды делать не вправе. Поскольку в здравом уме и трезвой памяти такой «расчет» законным и справедливым признать невозможно, то прокурор шельмует: в рассуждениях о размере наказания по ст.174.1 УК РФ, назначенного П.Л.Лебедеву приговором Хамовнического суда, он, как бы вскользь, упоминает об отягчающем обстоятельстве – «особо активной роли в совершении преступления» - хотя это относится к приговору Мещанского суда (с.3 абз.5 представления).

Таким же лукавством является утверждение о том, что преступление, предусмотренное ст.174.1 УК РФ в редакции закона от 07.12.2011 №420-ФЗ, «по своей общественной опасности в соответствии с положениями ст.15 УК РФ не перестало относиться к категории тяжких преступлений» (там же). Подобный довод является попыткой подмены предмета судебного разбирательства. Специально для таких правоприменителей, как г-н Семенов, Конституционный Суд РФ в Постановлении от 20.04.2006 №4-П указал: «Такое истолкование названной нормы, не учитывающее устанавливаемые новым законом юридическую оценку того или иного деяния как…более низкие пределы подлежащего применению наказания…, влекло бы переоценку степени общественной опасности деяния и лица, его совершившего».

Суть принесенного прокурором Семеновым представления и его «обоснование» позволяют сделать вывод, что указанное должностное лицо умышленно, открыто и вызывающе противодействует надлежащему исполнению закона в его конституционно-правовом истолковании, содержащемся в Постановлении Конституционного Суда РФ от 20.04.2006 №4-П. Удовлетворение подобного представления означало бы легализацию антиконституционной позиции прокуратуры. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 8 ноября 2012 г. №25-П в связи с жалобой ОАО «Транснефтепродукт» Суд обоснованно констатировал, что «неисполнение либо ненадлежащее исполнение решений Конституционного Суда Российской Федерации, общеобязательность которых имеет конституционно-правовое основание, не только наносит ущерб интересам правосудия, но и подрывает у граждан доверие к судам и в целом к государству, обязанному признавать и защищать права и свободы человека и гражданина».

С учетом того, что Архангельский областной суд уже неоднократно соглашался с антиконституционной позицией прокуратуры в отношении П.Л.Лебедева (по вопросу об УДО и по применению ст.10 УК РФ), просили бы сегодня при принятии решения обратить особое внимание на Постановление Конституционного Суда РФ от 7 ноября 2012 г. № 24-П. Его значение не ограничивается только целями защиты конституционных прав соответствующей категории граждан. Приняв его, Конституционный Суд России, по существу, заложил прецедент, в силу которого в случаях, когда в правоприменительной практике игнорируется конституционно-правовой смысл закона, ранее выявленный Конституционным Судом, неконституционная интерпретация такого закона судебной практикой может быть признана, если это необходимо для устранения фактов нарушений конституционных прав и свобод граждан, не соответствующей Конституции Российской Федерации.

В дополнение к кассационной жалобе просим вынести частное определение в адрес прокурора Вельского района Архангельской области Семенова С.П. как в связи с бездействием, выразившемся в неисполнении предусмотренной законом надзорной обязанности по инициированию постановки перед судом вопроса о применении в отношении П.Л.Лебедева ст.10 УК РФ, так и в связи с его антиконституционной позицией при рассмотрении этого вопроса вопреки его бездействию, подтвержденной еще раз в кассационном представлении.

По материалам прессцентра Ходорковского.

Суд привел те же причины отмены снижения срока Лебедеву, что в прошлый раз

Судебная коллегия Архангельского областного суда, который в пятницу вновь отменил решение о смягчении наказания экс-главе МФО «Менатеп» Платону Лебедеву и отправил соответствующее ходатайство защиты на третье по счету рассмотрение в Вельский районный суд, мотивировал это решение теми же основаниями, что и при предыдущей отмене постановления районного суда.

«Претензии кассационного суда к постановлению судьи Распопова практически те же, что и к отмененному ранее постановлению судьи Иванова», — говорится в комментарии адвоката Владимира Краснова, размещенном в пятницу на сайте пресс-центра Лебедева и бывшего руководителя ЮКОСа Михаила Ходорковского.

Вельский суд в составе судьи Николая Распопова в последний раз смягчил экс-главе «Менатепа» наказание с 13 до десяти лет колонии, переквалифицировав вмененные Лебедеву статьи на новую редакцию УК. До того ходатайство Лебедева о снижении наказания рассматривал председатель Вельского суда Виктор Иванов. Он снижал наказание с 13 лет до девяти лет и восьми месяцев, но его постановление было отменено.

Тогда коллегия облсуда указала, что суд первой инстанции не привел конкретных обстоятельств дела: периода преступной деятельности, размера ущерба, тяжести содеянного, личности осужденного и других сведений, имеющих значение для определения размера наказания. «Таким образом, принимая решение о пересмотре приговора Хамовнического районного суда, суд допустил нарушений требований Общей части УК РФ и не учел все предусмотренные законом обстоятельства», — говорилось в определении коллегии.

По мнению судей, при новом, третьем по вопросу снижения наказания и четвертом по возможности освободить Лебедева рассмотрении дела суду следует дать надлежащую оценку всем юридически значимым обстоятельствам дела, проверить доводы сторон по вопросам назначения наказания и принять законное, обоснованное и мотивированное решение в соответствии с требованиями части 4 статьи 7 УПК РФ.

Как ожидает защита, следующий пересмотр дела в Вельске состоится не ранее будущего года. При этом Краснов недоумевает, почему если «вышестоящий суд считает, что нижестоящий чего-то не учел, но при этом позиция защиты основана на законе», он не принимает самостоятельное решение, вновь отсылая его в первую инстанцию.

Хамовнический суд Москвы в конце 2010 года приговорил Лебедева и экс-главу ЮКОСа Михаила Ходорковского к 14 годам колонии каждого по обвинению в хищении 200 миллионов тонн нефти и отмывании денег. Затем наказание было смягчено на год.

Экс-глава ЮКОСа отбывает наказание в колонии карельского города Сегежа, а Лебедев — в городе Вельске Архангельской области.

Статья подготовлена по материалам майл.ру новости