С утра во вторник судья Данилкин дал слово прокурору Лахтину. Тот начал зачитывать отвод специалисту Джону Романелли, которого для допроса вчера пригласила в суд защита. «Он <специалист> пояснил, что не знаком с гражданским законодательством Российской Федерации, — начал Лахтин, — не является специалистом в области хозяйственного, финансового и корпоративного права Российской Федерации, не работал в нефтегазовой отрасли…он не работал с российскими компаниями, никогда не работал в ЮКОСе, он не занимался серьезной научной деятельностью по тем вопросам, по которым собирается дать показания в суде, — читал Лахтин. Переводчик Юрий Сомов и господин Романелли сидели на лавке в первом ряду, Сомов переводил на ухо Романелли, тот, улыбаясь, разглядывал прокурора. – Защитниками предполагается, что он будет давать показания в том числе и о применении российского законодательства. Однако гражданин Романелли не знаком с нашим законодательством, — повторялся прокурор, — Вполне возможно, он знаком с законодательством США, но обвинение предъявлено на основе анализа всего российского законодательства. Господин Романелли заявил, что он не исследовал первичные документы о движении денежных средств, потраченных на приобретение акций компании ВНК. Он не обладает фактическим материалом по вопросам, по которым собрался давать суду заключение. Раньше мы слушали специалиста Хона, в результате выяснилось, что Хон не владеет российским законодательством. При этом он пытался проанализировать предъявленное обвинение с точки зрения законодательства США. То есть в эти дни разговор шел ни о чем. В настоящее время защита повторяет свою порочную практику, втягивая суд в рассмотрение части обвинения о нарушении российских норм права с точки зрения соблюдения норм права США.
Романелли не изучал уголовное дело, которое содержится у председательствующего, на стадии предварительного следствия они гражданину Романелли не представлялись. Он заявил, что ему представлялись какие-то копии материалов уголовного дела, какие-то публикации в прессе, комментарии аналитиков…Эти копии ему предоставляли по указанию адвоката Ривкина, и инициатором дачи заключения также являлся адвокат Ривкин. Надо учитывать, что 8 февраля 2007 года адвокат Ривкин дал подписку следователю о неразглашении данных предварительного следствия! – Адвокаты и подсудимые просто рассмеялись, судья Данилкин тоже не мог сдержать усмешки. Лахтин же продолжал: – Вопросы причинения ущерба иностранным банкам-кредиторам не является обстоятельством, подлежащим доказыванию по настоящему делу. Ходорковский и Лебедев обвиняются в легализации части денежных средств от хищения нефти. А чтобы ответить на эти вопросы, Романелли должен был изучить документы, касающиеся движения выручки от реализации нефти, что им не было осуществлено. Таким образом, очевидна некомпетентность господина Романелли. Очевидна заинтересованность Романелли в исходе дела. Фактически он нанят для работы и дачи заключения Ривкиным, оплата происходила из одного источника…он неоднократно встречался с представителями фирмы «Компас Лексикон» Кевином Дейджесом и Лаурой Сахре в Москве непосредственно перед судебным заседанием… Следует напомнить, что разговоры Романелли и адвоката Ривкина осуществляет переводчик Сомов, услуги которого оплачиваются стороной защиты! – был в очередной раз неравнодушен к господину Сомову прокурор Лахтин. – Таким образом, гражданин Романелли, обнаруживший свою некомпетентность, находится в явной зависимости от стороны защиты Из всего вышесказанного следует, что мы заявляем отвод вышеуказанному специалисту!».
На дополнение решился прокурор Смирнов: «Связано с эпизодом хищения акций дочерних предприятий ВНК. В материалах дела есть экспертиза экспертов Козлова и Русанова. Выводы экспертов основаны на материалах уголовного дела. Поэтому ожидать от господина Романелли, что он может поставить под сомнение данное заключение, не приходится! Я поддерживаю своего коллегу и прошу отвести господина Романелли в связи с его некомпетентностью!»
Адвокаты попросили минут 10 для подготовки ответа на отвод и копию этого «очаровательного документа». Прервались.
В перерыве прокурор Лахтин обнаружил, что не может распечатать текст своего выступления. Он то стучал по принтеру, то бросался, ворча, печатать что-то заново на своем ноутбуке.
Следующую часть заседания открыл Константин Ривкин: «Вы, Ваша честь, некоторое время назад призвали сторону защиты соблюдать требования ст.9 УПК, которая обязывает участников процесса демонстрировать уважение, честь и достоинство. А наглая ложь и вранье, которые регулярно демонстрируется противной стороной, – не является ли это нарушением данного принципа и одной из неприкрытых форм неуважения к суду?! Много интересного мы прочитали в этой бумаге, кстати, снова написано «государственные обвинителИ» и стоит одна единственная подпись (Лахтина. – ПЦ), — заметил Ривкин, держа перед собой переданную прокурором бумажку – Кстати, в этом документе мы обнаружили организацию НК ЮКО и госпожу Сахре – мы такую не знаем. Теперь по существу. Ложь номер один». – «Начинается!» — буркнул Лахтин. – «Прокурор заявил, что мы пригласили специалиста, который будет давать показания по применению российского законодательства, — продолжил защитник. - Это вранье, мы этого не говорили. Это придумал господин Лахтин. Нам бы и в страшном сне не приснилось бы приглашать иностранных специалистов для разъяснения уважаемому суду российского законодательства.
Ложь (или вранье) номер два – «Романелли не исследовал первичные документы». Ваша честь, вы сняли вопрос об этом, и как прокурор Лахтин за вас, за нас и за специалиста додумал, что исследовал, а что не исследовал специалист Романелли – это загадка. Ложь номер три – это то, что господин Романелли собирается что-то анализировать с точки зрения американского законодательства, это откуда он взял?! Увидев американский паспорт, что ли?! Мы этого не говорили. Более того, мы и задачу такую перед специалистом не ставили.
Далее. Тезис, который снова использует обвинение: «материалы уголовного дела находятся у председательствующего, специалист не имел к ним доступа, документы, которые представлены ему в копиях, надлежаще не заверены». Тот самый УПК, который лежит на столе у прокурора, не предусматривает обязанность следователя заверять те документы, которые копируются в рамках ст. 217 УПК (ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела). Лахтин это прекрасно знает и поэтому извращает все что можно. Мы предоставляли специалисту документы в том виде, в каком получили их от следователя.
Далее – про подписку о неразглашении. Я, извините, могу сказать – я являюсь автором одного из комментариев к УПК для следователей, и для тех, кто не читает УПК, я разъяснял – подписка имеет свое действие только на период предварительного следствия. И второе. Когда защитник использует свои полномочия для привлечения лиц, которых нам дозволяет привлекать закон, никакого вопроса о разглашении здесь быть не может. Это АЗЫ! Которых Лахтин не знает! Требуют знания российского законодательства от иностранных специалистов, когда сами это законодательство не знают!
Ложь номер шесть – «движение выручки он не изучил» – откуда вы знаете, что он изучил, что не изучил, вы даже не дали ему говорить! Наконец последнее – после того, как Лахтин заявил, что наш специалист обнаружил свою некомпетентность, куда более дремучую некомпетентность обнаружил прокурор Смирнов, который либо не знает материалов дела, либо отсутствует, когда мы здесь рассказываем, для чего мы пригласили специалиста. При чем тут заключение Козлова и Русанова?! Это первый эпизод! А мы пригласили специалиста выступить по второму эпизоду!!! По отмыванию! Я, по-моему, ясно сказал об этом вчера в суде! При таком отношении расценивать это как серьезные аргументы для принятия процессуального решения – это оскорбление для суда! Мы просим отказать в отводе!».
К микрофону встал Платон Лебедев: «Я привык, что у наших оппонентов постоянное раздвоение сознания и элементарной логики. Приведу простейший пример. Листочек номер 3 второй абзац, послушайте, что они вам написали: «вопросы причинения ущерба иностранным банкам-кредиторам не являются обстоятельством, подлежащим доказыванию». И далее: «они обвиняются в легализации части денежных средств». Вот жалко, что тут нет представителей иностранных банков-кредиторов. Они, Ваша честь, даже когда измышляют, они не понимают, что пишут. Тем более очевидно, что это готовил не Лахтин.
Далее. Прокурор Смирнов сидел слушал вчера и сегодня и вдруг приготовил свой абсурдный довод – чего-то там про экспертизу Козлова и Русанова. Он сам не понимает, о чем он вам сказал. И экспертиза та касается «Томскнефти»! А речь идет о ВНК! В принципе он мог вам привести довод, что бывший президент США Клинтон играет на саксофоне. Был бы хороший довод. Это правда. Но какое это отношение имеет к нашему делу?
И уж если речь зашла об экспертизе — том 168, оглашались документы. Мингосимущества и ФСФО России дали свое заключение об этих так называемых экспертах из «Квинто-Консалтинг». Цитирую: «Методы оценки, используемые оценщиками в названном отчете, не соответствуют принятым принципам рыночной оценки» и т.д. Это установлено еще в 2001 году.
Я вообще не понимаю, какое отношение оценщики имеют отношение к специализации инвестиционного банкира! Они сами-то понимают, чем он занимается?! Вот что они ему приписали: «Защитниками предполагается, что он будет давать показания в том числе и по вопросам применения российского законодательства в нефтедобывающей сфере РФ ». Это что, я должен предполагать, что мой адвокат Ривкин всю ночь сидел с Лахтиным и рассказывал ему, какие он собирается задавать вопросы?! И с точки зрения закона – обратите внимание, сколько раз звучит тут слово «предполагается». Если только на этих измышлениях строятся псевдодоводы об отводе инвестиционного банкира – комментировать тут особо нечего!
Но оказывается Романелли не мог назвать ни одного источника, «которые могли бы стать основой для его показаний, предполагаемых стороной защиты». Я сожалею, что некоторые опусы тут даже понять сложно…очень сложно оппонировать бреду!
В любом случае, я хочу вот на что обратить внимание. Господин Романелли точно, ясно и недвусмысленно заявил суду, что он является инвестиционным банкиром. И вопросы, которые у него есть, это вопросы к инвестиционному банкиру.
Упомянутые у нас в обвинении банки «Голдмен Сакс», «Меррилл Линч» – это известные в мире и одни из крупнейших инвестиционных банков. Именно эти банки вместе с «Креди Леоне» организовывали и синдицировали кредит для ЮКОСа в 1997 году. Я оставляю за скобками, зачем это рассматривается в нашем деле, потому что кредит этот был возвращен в 2000 году, но он почему-то их интересует. Точно так же «Стандарт банк Лондон Лимитед» — его основная специфика опять же финансирование, торговля, инвестиционная деятельность. Вот именно по этой деятельности у нас есть вопросы к инвестиционному банкиру.
И последнее – банк МЕНАТЕП в свое время считался банком номер один в Российской Федерации по инвестиционной деятельности. Я обращаю внимание суда, что по вопросам, входящих непосредственно в компетенцию господина Романелли, в этом опусе вообще ничего не сказано. Я, конечно, никогда и не предполагал, чтобы господин Романелли, чтобы ответить на вопрос суда по специфике инвестиционной деятельности, оказывается, должен был добывать нефть и знать, как она перерабатывается. Тогда, Ваша честь, и прокурор Лахтин должен был добывать нефть и знать, как она перерабатывается! - в зале засмеялись. – И самое главное сточки зрения материального права. Почему считается, что господин Романелли должен был изучить документы, касающиеся движения выручки от реализации нефти. Ваша честь, в общем-то я тоже бывший банкир. В сфабрикованном деле документов по движению выручки от реализации нефти просто нет! Вы это лучше меня знаете! Я постоянно всем задаю вопрос – где первичные документы?! Где счета-фактуры?! Где банковские выписки?! Они-то что изучали? Фальсифицировали так…из воздуха. Они даже не приобщили финансовую отчетность потерпевших. Что же они изучали?! И то, что они не сделали сами, они в качестве претензии предъявляют специалисту, который занимался исследованием совсем другого вопроса! Ваша честь, это бред! У меня все».
К микрофону подошел Михаил Ходорковский: «Всегда возникает вопрос, зачем специалисты в процессе. И на эту тему сторона обвинения, не услышав наши вопросы, выдвигает собственные версии, я хочу напомнить суду, с какими вообще обстоятельствами связано приглашение специалиста. В период с конца 1997 года по середину 1999 года ЮКОС провел ряд сделок по покупке 54 процентов ВНК. Не дочерних предприятий, а именно самой ВНК! За 1 млрд 200 млн долларов. В том числе 45 процентов у государства за 800 млн долларов. Из общей суммы в 1 млрд 200 млн долларов 736 млн были одолжены иностранными банками, в том числе 500 млн напрямую под залог нефтяных контрактов, а 236 млн через банк МЕНАТЕП под залог 30 процентов акций ЮКОСа. Акции ЮКОСа были предоставлены акционерами, можно сказать мной, на время под залог до возврата ЮКОСом кредита. В 1998 году кризис, банкротство банка МЕНАТЕП, кредиты реструктурируются, мои акции ЮКОСа уходят банкам-кредиторам. В 2000 году ситуация нормализуется, ЮКОС гасит полученные кредиты, забирает акции ВНК, а мои акции ЮКОСа возвращаются мне. Технически эта трехлетняя эпопея связана с составлением и исполнением целого ряда международных сделок, включая упомянутые в обвинительном заключении сделки РЕПО, своп и т.д.
Ваша честь, концептуально эта вся работа мне не кажется относимой к делу, так как в обвинительном заключении она прилеплена к прибыли компаний «Балтик», «Белес» и «Саус», а это не ЮКОС а третья сторона – покупатели нефти. Сделки ЮКОСа с «Балтик», «Белес», «Саус» никогда не шли по внутренним ценам. Такого утверждения в обвинении нет. Тем не менее описанию вышеупомянутых международных кредитов посвящено более 200 страниц обвинительного заключения. По моему глубокому убеждению, неспециалист понять, что там написано, не может. Поэтому если суд захочет разбираться, как ЮКОС брал кредиты на приобретение акций ВНК, как эти сделки реструктурировались и как кредиты возвращались, то суду необходим специалист. Если в обвинении этому посвящено 200 страниц, то, наверное, обвинение полагает, что суду все же надо с этим разбираться. По результат допроса специалиста, возможно, суд сможет сформулировать вопросы для экспертизы, которая по этому вопросу не проводилась. А в случае отсутствия специалиста и отсутствия бухгалтерско-экономической экспертизы, как суд, не будучи специалистом в области международных финансовых отношений разберется с тем, что происходило за эти три года, я себе представить не могу».
«Я вот еще что хочу добавить, — постучал по микрофону Лебедев, — когда ряд этих сделок оглашались, я обращал ваше внимание на юрисдикцию и применимое право в этих сделках. Там, Ваша честь, АНГЛИЙСКОЕ право! О каком российском законодательстве долдонят наши оппоненты?! Это уже смешно. Наверное, они забыли, что они сами исследовали и оглашали. Вместе с тем, англо-саксонское право практически является идентичным и для США, это эталонное право для международного бизнеса. Только инвестиционный банкир сможет нам рассказать об основных понятиях, которые используются в инвестиционных сделках. У нас оппоненты основами не владеют, это просто видно из нашего обвинительного заключения!»
К трибуне подошел господин Романелли. «Я рад, что у меня есть возможность обратиться к вам, Ваша честь. У меня, разумеется, есть некое соображение и по поводу отвода и по замечаниям, которые прозвучали в мой адрес. Главная цель моего прибытия в суд – помочь суду разобраться в серии весьма сложных сделок. И если мне будет отказано в такой возможности, у суда не будет возможности воспользоваться моими специализированными знаниями, которые могли бы оказаться для суда полезными.
Первое. Аргументация отвода страдает изъянами и необоснованна. Второе – я впервые нахожусь в зале суда, но я 30 лет проработал в инвестиционной банковской отрасли и очень плотно работал по сделкам с наиболее авторитетными специалистами в сфере права, банковского и финансового законодательства. Чьи знания и опыт в вопросах права не оспариваются. И ни разу ни один юрист на совещании, встрече в рамках сделки из числа этих лиц ни разу не оспаривал мою компетентность в плане понимания того, как работают финансовые и фондовые рынки. И тем более уж они этого не делали, не выслушав меня.
Что касается оснований, использованных в ходатайстве о моем отводе. Я считаю, что они необоснованны по нескольким причинам. В этом ходатайстве исходят из того, что финансовые специалисты не могут выполнять свою деятельность, не будучи подкованными в вопросах права. Если бы те, кто составляли этот документ, понимали, как работает инвестиционная банковская отрасль, то они не могли бы отталкиваться от такого посыла. Банкиры занимаются банковской деятельностью, а правом занимаются юристы. Если одна из этих групп высказывает предположение, что вторая группа не может выступить с обоснованными и аргументированными наблюдениями, комментариями применительно к той или иной деловой операции (в данном случае речь идет о сделках по законам Англии), это было бы неправильно.
Второй посыл, против которого я возражаю, это то, что мой недостаточный опыт в работе с нефтегазовыми компаниями имеет какое-то отношение к делу. Я занимался сделками финансирования и реструктурирования для компаний, функционирующих в любой отрасли экономики, в большинстве регионов мира. Я никогда не работал в телефонной компании, и я понятия не имею, как работает оборудование, которое используется в телефонной компании, но при этом я курировал сделки финансирования для таких компаний на многие миллиарды долларов.
Ряд сделок, которые меня попросила проанализировать защита, были задокументированы в соответствии с законами Великобритании. Я хочу повторить это, Ваша честь, потому что важно иметь в виду это обстоятельство — документация по этой сделке ссылается на право и законы Великобритании.
В рамках своей профессиональной деятельности, как я уже говорил, наиболее знающие, талантливые и профессиональные юристы, с которыми мне доводилось работать по сделкам, ни разу не оспаривали мой профессионализм и мою компетентность. Когда в разных частях мира от имени государственных учреждений или частных компаний я работал над теми или иными сделками, никто никогда не утверждал, что мое знакомство с соответствующими законами той юрисдикции, где находились государственное учреждение или корпорация, имеет какое-то отношение к консультациям по структурированию этих сделок.
Еще в ходатайстве был сделан комментарий по объему документов, с которыми я знакомился. Мы готовы продемонстрировать и передать в суд именно те документы, с которыми я знакомился. Большую часть карьеры я провел в Нью-Йорке, много работал в Лондоне. Не может быть сомнений в том, что я способен оказать содействие суду, в том, чтобы понять серию сделок, связанных с данным вопросом.
И последнее. Прозвучали слова о совместной работе с фирмой «Компас Лексикон». Эта фирма никак не повлияла на мою точку зрения, и уж тем более мое заключение не было подготовлено этой фирмой. Мои рабочие отношения с этой фирмой можно уподобить отношениям между профессиональным юристом и его референтом – они помогали мне получать документы, которые были мне необходимы в качестве фактического материала. И любое утверждение об обратном просто не соответствует действительности.
Я приехал сюда издалека и думаю, что я могу оказать помощь суду. У меня нет ни малейших сомнений, что в этот зал суда я привношу профессиональные знания по темам, которые суд интересуют. Я закончу следующими словами. Хочу напомнить, что моя компетенция и моя способность говорить и выступать по этой теме никогда и никем не оспаривалась. Когда я говорю никогда и никем, я имею в виду юристов в самых разных уголках мира. Спасибо».
После выступления господина Романелли судья удалился на постановление.
Виктор Данилкин задержался в совещательной комнате не на 40 минут, как предполагалось, а на полтора часа. Выйдя в зал, судья зачитал постановление. Государственный обвинитель Лахтин считает, читал судья, что специалист Романелли подлежит отводу в связи с некомпетентностью и явной зависимостью от стороны защиты. Он не изучал документы дела, значит не может делать выводы. Государственный обвинитель считает, что Ривкин фактически нанял специалиста на работу, сформировал вопросы Романелли, на которые тот должен отвечать. Защита полагает, что государственное обвинение не привело ни одного основания для отвода специалиста, а сам отвод основан на ложных утверждениях. Подсудимые возражали против отвода. Сам Романелли, зачитал Данилкин, сообщил суду о своей компетентности, никакой заинтересованности в исходе дела не имеет. Суд, выслушав мнения сторон, считает, что оно подлежит удовлетворению», — заявил судья, отметив, что с направленными в суд материалами уголовного дела специалист Романелли не знакомился. «Суд считает, что Джон Романелли не обладает необходимыми специальными познаниями, что исключает возможность участия Джона Романелли в качестве специалиста», — глотал слова мчащийся по тексту Виктор Данилкин.
По залу прокатился вздох, адвокаты усмехнулись и переглянулись. Господин Романелли осуждающе качал головой. «Обстоятельства позволяют усомниться в компетенции Романелли, — читал судья, — он не обладает специальными познаниями для участия в данном деле».
На этом прервались на обед.
«Защита просит допросить в качестве специалиста гражданку США Лору Рассел Хардин – заявил после обеда адвокат Константин Ривкин, — она приглашена нами как специалист в области экономического консалтинга, она магистр бизнеса, член консультативного совета института транснационального арбитража, имеет богатый опыт работы в судах, работала в различных консалтинговых структурах как за пределами РФ, так и в России, в том числе в «ПрайсвотерхаусКуперс». Защита пригласила ее, чтобы она дала нам разъяснения, связанных с экономической целесообразностью ряда сделок с векселями, описанных в обвинительном заключении. А также в связи с описанными в обвинительными заключениями сделок, связанных с внутрикорпоративными займами. Госпожа Рассел находится в зале, мы попросили переводить ей господина Сомова… — зал засмеялся, ожидая реакцию прокурора Лахтина. Юрий Сомов снова подошел к трибуне. Рядом с ним встала женщина в костюме с распущенными волосами.
«Мы заявляем отвод переводчику Сомову по тем же основаниям, что мы заявляли ранее! – тут же вскочил Лахтин. Публика засмеялась. - А также по тому основанию, что вчера и сегодня он осуществлял перевод Джону Романелли…эээ…заявление об отводе которого как лица заведомо зависимого от защиты и некомпетентного, было удовлетворено судом! Он переводил Дейджеса, который общался с Романелли непосредственно перед заседанием, Романелли читал документы, подготовленные Дейджесом к данному судебному заседанию… — перечислял грехи переводчика Валерий Лахтин. - Сомов заинтересован в исходе дела, все это предопределяет то, что он будет не переводить в пользу стороны защиты (так и сказал. – ПЦ), в идентичности перевода мы не уверены. Мы заявляем отвод!».
Источник: http://khodorkovsky.ru/
check24
вторник, 17 августа 2010 г.
Заключение Черникова и Мигаль — недопустимое доказательство
В Хамовнический районный суд г. Москвы
защиты Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л.
ХОДАТАЙСТВО
о признании доказательства недопустимым и его исключении
Стороной обвинения в качестве доказательств вины наших подзащитных представлено Заключение эксперта № 8/17 от 2 февраля 2007 г., выполненное экспертами 8 отдела ЭКЦ ГУВД по Московской области Черниковым В.Э. и Мигаль А.В. (т. 54 л.д. 260 – 278)
Указанное Заключение эксперта получено с нарушением требований УПК РФ и Федерального закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.01. №73-ФЗ (далее – Закон), не имеет юридической силы и не может быть положено в основу обвинения.
22 июля 2010 года защитой уже заявлялось ходатайство о признании указанного Заключения недопустимым доказательством и исключении его из перечня доказательств.
Однако 29 июля 2010 года суд отказал в удовлетворении указанного ходатайства, сославшись на то, что «не находит для этого законных оснований на данной стадии процесса» (сверено по аудиозаписи судебного заседания 29.07.2010 г.).
Поскольку указанное Заключение не было признано судом недопустимым доказательством, защита представляет дополнительные доводы, подтверждающие незаконность получения данного доказательства:
Согласно ч. 1 ст. 198 УПК РФ при назначении и производстве судебной экспертизы подозреваемый и его защитник вправе:
– знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы;
– заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении;
– ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении;
– ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту;
– присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту;
– знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта.
Статья 195 «Порядок назначения судебной экспертизы» УПК РФ прямо закрепляет обязанность следователя, назначившего судебную экспертизу по уголовному делу, обеспечить возможность реализации подозреваемым, обвиняемым, защитником принадлежащих им прав.
В этих целях часть третья данной статьи устанавливает, что следователь знакомит с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника и разъясняет им права, предусмотренные статьей 198 данного Кодекса, о чем составляется протокол, подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением.
Как указано в Определении Конституционного Суда РФ от 18.06.2004 № 206-О «По жалобе гражданина Корковидова Артура Константиновича на нарушение его конституционных прав статьями 195, 198 и 203 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» «указанное процессуальное действие, по смыслу приведенных норм, рассматриваемых в системной связи, должно быть осуществлено до начала производства экспертизы – иначе названные участники процесса лишаются возможности реализовать связанные с ее назначением и вытекающие из конституционного принципа состязательности и равноправия сторон права, закрепленные статьей 198 УПК Российской Федерации. Данное требование части третьей статьи 195 УПК Российской Федерации распространяется на порядок назначения любых судебных экспертиз, носит императивный характер и обязательно для исполнения следователем, прокурором и судом на досудебной стадии судопроизводства во всех случаях…» (см. также Определение Конституционного Суда РФ от 20.02.2007 № 54-О-О).
В нарушение вышеуказанных требований УПК РФ Постановление о назначении комиссионной бухгалтерской экспертизы, вынесенное 26 января 2007 г. следователем Тютюнником Ю.А. по уголовному делу №18/41-03 (т. 54 на л.д. 257), было представлено для ознакомления Ходорковскому и его защитникам лишь шестого февраля 2007 года (т. 126 л.д. 1), т.е. уже после окончания производства экспертизы и подготовки Заключения эксперта № 8/17 от 2 февраля 2007 г., с которым Ходорковский и его защита были ознакомлены в тот же день – шестого февраля 2007 года (т. 126 л.д. 4).
Подтверждением указанным обстоятельствам служит заявление Защиты Ходорковского М.Б. сделанное по результатам ознакомления с Постановлением о назначении комиссионной бухгалтерской экспертизы в тексте соответствующего протокола: «…фактически предъявленное постановление от 26.01.07 г. по у/д 18/41-03 было вынесено в период запланированных ГП РФ следственных действий по этому делу (23-26.01.2006 г.). Однако, к ознакомлению оно было предъявлено только 06.02.07 г., в результате чего были нарушены права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ и права, гарантированные § 3 ст. 6 ЕКПЧ» (т. 126 л.д. 1).
Это заведомое и грубое нарушение прав Ходорковского и Лебедева, которым было официально объявлено о том, что они являются подозреваемыми по уголовному делу 18/41-03 22.12.06г. (т. 124 л.д. 3-5 и т. 123 л.д. 3-5), а первое следственное действие с их участием – допросы в качестве подозреваемых произошли двадцать седьмого декабря 2006 года (т. 124 л.д. 8-11 и т. 123 л.д. 11-14).
Таким образом, факт нарушений императивных требований ст. 195 и 198 УПК РФ при назначении и производстве вышеуказанной экспертизы, повлекших существенное нарушение прав обвиняемых и их защитников, налицо.
Как видно из Постановления, вынесенного 26 января 2007 г. следователем Тютюнником Ю.А. по уголовному делу № 18/41-03 (т. 54 на л.д. 257), следователем назначена комиссионная бухгалтерская судебная экспертиза по уголовному делу, проведение которой поручено экспертам 8 отдела ЭКЦ при ГУВД Московской области.
Назначение судебно-бухгалтерской экспертизы по уголовному делу производится в тех случаях, когда лицо, в производстве которого находится данное дело, полагает необходимым проведение исследования с использованием специальных знаний в этой конкретной области знаний (1).
Поскольку судебная бухгалтерская экспертиза, в т.ч. комиссионная, представляет собой исследование содержания записей бухгалтерского учета (2) с целью установления наличия или отсутствия в них искаженных данных, лицо, назначающее такую экспертизу должно полагать необходимым проведение исследования с использованием специальных знаний именно в области бухгалтерского учета и мотивировать такую необходимость, как того требует ч. 1 ст. 195 УПК РФ и сложившаяся практика.
Однако «Постановление» не содержит сведений об основаниях назначения комиссионной бухгалтерской судебной экспертизы, а сам его текст ни коим образом не свидетельствует о том, что следователь нуждался в проведении исследования с применением специальных познаний именно в области бухгалтерского учета.
Напротив, вопреки указанным выше требованиям, между мотивировочной частью Постановления, в которой указывается «… Принимая во внимание, что для осуществления расчетов необходимы специальные знания в области экономики, …» и его резолютивной частью – «…Назначить по настоящему уголовному делу комиссионную бухгалтерскую судебную экспертизу …», имеется объективное противоречие.
Сущность указанного противоречия заключается в том, что «Экономика» представляет собой не локальную область, но целую отрасль специальных знаний, включающую в себя, как минимум, шесть видов экономических наук (3) , каждая из которых характеризуется наличием самостоятельного предмета и метода изучения.
«Бухгалтерский учет, статистика» (08.00.12) относится к экономическим наукам, однако является самостоятельной научной специальностью, не тождественной, иным экономическим наукам, в том числе, например, таким как «Экономика и управление народным хозяйством» (08.00.05), «Финансы, денежное обращение и кредит» (08.00.10) или «Мировая экономика» (08.00.14).
Во вводной части «Заключения эксперта» указаны образование и стаж экспертов Черникова В. Э. и Мигаль А. В. Эксперты имеют высшее экономическое образование, стаж экспертной работы более 8 лет и более 4 лет соответственно, свидетельства на право самостоятельного производства судебных экспертиз.
Однако указанные в «Заключении эксперта» области экономических знаний, специалистами в которых являются эксперты Черников В.Э. и Мигаль А.В. (соответственно – «Финансирование капитального строительства и промышленности», «Финансы и кредит») являются самостоятельными специальностями, которые отличны от специальности «Бухгалтерский учет».
Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у экспертов как объективной, так и субъективной компетенции, достаточной для производства судебно-бухгалтерской экспертизы, поскольку:
- Во-первых, подтверждения объективной компетенции экспертов, понимаемой как объем специальных знаний, которыми должен владеть эксперт для производства экспертизы, в «Заключении эксперта» не имеется. Указанная в нем профессиональная специализация обоих экспертов не предполагает обладания ими теми специальными знаниями, которые необходимы для проведения именно судебно-бухгалтерской экспертизы исходя из ее определения.
- Во-вторых, в «Заключении эксперта» также не имеется подтверждения и субъективной компетенции экспертов, понимаемой как степень владения необходимыми для производства экспертизы специальными знаниями. Указанный экспертами опыт их трудовой деятельности не позволяет сделать вывод о том, что специальные познания в области бухгалтерского учета, если эксперты действительно обладают таковыми, когда-либо применялись ими на практике.
- Наконец, в-третьих, хотя в «Заключении эксперта» содержится ссылка на наличие у обоих экспертов требуемых в соответствии со ст. 13 Закона и п. 9 Инструкции свидетельств на право самостоятельного производства судебных экспертиз, в нем не указывается ни на конкретную экспертную специальность, подготовку по которой обязаны были пройти эксперты, ни на тот вид экспертиз, право на самостоятельное производство которых предоставляют им указанные свидетельства.
В «Постановлении» перед экспертами поставлены следующие вопросы:
- «Какое количество нефти было приобретено в период 1998-2000 гг. у компаний ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Томскнефть» ВНК и ОАО «Самаранефтегаз» компаниями ОАО «НК Юкос», ООО «Юкос-М», ООО «Ю-Мордовия» и другими компаниями
- и какова была рыночная стоимость данной нефти по мировым ценам нефти марки Ural”s (Mediterranean) и Ural”s (Rotterdam) по минимальным котировкам за день, существовавшим на тот период»?
В «Постановлении» и «Заключении эксперта» оба эти вопроса искусственно слиты в один, хотя из самой его формулировки очевидно, что имеется два самостоятельных, принципиально отличающихся друг от друга предмета экспертного исследования, требующие специальных познаний в двух различных областях знаний.
Из содержания второго вопроса очевидно, что ответ на него не может быть получен ни при производстве судебной бухгалтерской экспертизы, ни какой-либо иной экономической экспертизы из числа указанных в перечне родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел РФ.
Судебная бухгалтерская экспертиза, как указано выше, является процессуальной формой использования в уголовном судопроизводстве специальных знаний в области бухгалтерского учета.
Однако установление рыночной или иной стоимости в отношении имущества, обязательств, иных объектов оценки, и, в частности, нефти, не отнесено к определенным в законе задачам бухгалтерского учета (4). Соответственно, таковое не включается и в предмет бухгалтерского учета как области специальных знаний.
Определение рыночной стоимости нефти в результате использования специальных знаний в области бухгалтерского учета невозможно, а, следовательно, оно невозможно и при производстве комиссионной судебной бухгалтерской экспертизы.
Рыночная стоимость нефти не может быть установлена:
- ни в судебно-экспертных подразделениях МВД РФ, где производятся финансово-аналитические («…исследование финансового состояния…») и финансово-кредитные («…исследование соблюдения принципов кредитования…») экспертизы (5) ;
- ни в судебно-экспертных учреждениях Минюста РФ, где производятся финансово-экономические экспертизы (6).
Указанные выше экспертизы назначаются для решения конкретных задач, касающихся реальной финансово-экономической деятельности предприятий и организаций либо соответствующих аспектов фактически осуществляемых ими хозяйственных операций, а предметом таких экспертиз являются устанавливаемые сведущими в экономике или финансах лицами фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, в том числе экономические признаки события или состава преступления.
В то же время, согласно ст. 3 ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» от 29 июля 1998 года № 135-ФЗ (в ред. от 30.06.2008 № 108-ФЗ). «…под рыночной стоимостью объекта оценки понимается наиболее вероятная цена, по которой данный объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства…»
Исходя из вышеизложенного рыночная стоимость является вероятностной, расчетной величиной цены, выраженной в денежном эквиваленте и могущей быть уплаченной за имущество при осуществлении абстрактной коммерческой сделки, отвечающей указанным в законе требованиям.
Таким образом, рыночная стоимость:
- не является стоимостью имущества в какой-либо конкретной, реально осуществляемой кем-либо сделке;
- определяется как наиболее вероятная стоимость имущества, которая может быть получена на дату оценки на рынке, удовлетворяющем условиям определения рыночной стоимости;
- является самой высокой из возможных для продавца имущества и, одновременно, самой низкой из возможных для покупателя.
- не входит в число фактических обстоятельств финансовой или экономической деятельности конкретного предприятия или организации, устанавливаемых при производстве судебных финансово-экономических (финансово-аналитических) экспертиз;
- не является и не может являться предметом вышеуказанных судебных экспертиз.
Деятельность, направленная на установление в отношении объектов оценки рыночной или иной стоимости, регулируется специальным Федеральным законом «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» от 29 июля 1998 года № 135-ФЗ и определяется им как оценочная деятельность, осуществляемая на профессиональной основе специальными субъектами в порядке, установленном ст. ст. 1 – 5, 7, 9 – 15 и 16 названного закона.
Следовательно, для получения ответа на второй из поставленных в «Постановлении» вопросов необходимо использование специальных знаний в области оценочной деятельности путём назначения самостоятельной экспертизы для разрешения данного вопроса либо комплексной — для разрешения обоих, как это предусмотрено п. 4 ст. 199, ст. 201 УПК РФ и ч. 2 ст. 41 Закона.
Однако вышеуказанные требования при назначении исследуемой судебной бухгалтерской экспертизы и производстве по ней соблюдены не были.
При этом, как уже было показано выше, сам текст «Заключения эксперта» ни коим образом не свидетельствует о том, что эксперты Черников В. Э. и Мигаль А. В. обладают специальными знаниями в области оценочной деятельности.
Не обладая знаниями, объективно необходимыми для проведения экспертного исследования по второму из указанных в «Постановлении» вопросов, эксперты:
- не вправе были давать заключение по этому вопросу, выходящему за переделы их специальных знаний,
- в соответствии с п. 6 ч. 3. ст. 57, ч. 5 ст. 199 УПК РФ обязаны были составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение по указанной выше причине.
Таким образом, несоблюдение императивных требований УПК РФ и Закона к порядку назначения рассматриваемой судебной экспертизы, а также к порядку ее производства привело к нарушению важнейших принципов судебно-экспертной деятельности:
- принципа независимости экспертов;
- принципа объективности, всесторонности и полноты исследования;
- а также принципа законности.
Согласно ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
В развитие этих конституционных положений ч. 3 ст. 7 УПК РФ устанавливает, что нарушение следователем норм УПК РФ в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.
Часть 1 ст. 75 УПК РФ констатирует недопустимость доказательств, полученных с нарушением требований УПК РФ и устанавливает, что недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. А п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ относит к недопустимым иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ.
На основании изложенного, руководствуясь ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 3 ст. 7 ч. 1 и 2 ст. 75, ст. ст.119, 120 УПК РФ,
ПРОСИМ:
Признать недопустимым доказательством и исключить из перечня доказательств представленное стороной обвинения в ходе судебного разбирательства по уголовному делу по обвинению Ходорковского Михаила Борисовича и Лебедева Платона Леонидовича в преступлениях, предусмотренных п.п. «а», «б» ч. 3 ст.160, ч. 3 ст.174, ч. 4 ст. 160, ч. 3 ст. 174, ч. 4 ст. 174-1 УК РФ Заключение эксперта № 8/17 от 2 февраля 2007 г., выполненное экспертами 8 отдела ЭКЦ ГУВД по Московской обл. Черниковым В.Э. и Мигаль А.В.
Сноски:
1. Ч.1 ст. 195 УПК РФ.
2. См. «Перечень родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации» утв. Приказом МВД РФ от 29 июня 2005 г. № 511, а также «Перечень родов (видов) экспертиз, выполняемых в судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации», утвержден Приказом Минюста России от 14 мая 2003 г. №114 (в ред. от 12.03.08. № 48).
3. См. перечень видов экономических наук по коду 08.00. Согласно Приказу Минпромнауки РФ от 31.01.01. «Об утверждении номенклатуры специальностей научных работников».
4. См. п.3 ст. 1 ФЗ «О бухгалтерском учете» от 21 ноября 1996 года № 129-ФЗ (в ред. от 03.11.2006 № 183-ФЗ).
5. См. «Перечень родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации» утв. Приказом МВД РФ от 29 июня 2005 г. № 511.
защиты Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л.
ХОДАТАЙСТВО
о признании доказательства недопустимым и его исключении
Стороной обвинения в качестве доказательств вины наших подзащитных представлено Заключение эксперта № 8/17 от 2 февраля 2007 г., выполненное экспертами 8 отдела ЭКЦ ГУВД по Московской области Черниковым В.Э. и Мигаль А.В. (т. 54 л.д. 260 – 278)
Указанное Заключение эксперта получено с нарушением требований УПК РФ и Федерального закона РФ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.01. №73-ФЗ (далее – Закон), не имеет юридической силы и не может быть положено в основу обвинения.
22 июля 2010 года защитой уже заявлялось ходатайство о признании указанного Заключения недопустимым доказательством и исключении его из перечня доказательств.
Однако 29 июля 2010 года суд отказал в удовлетворении указанного ходатайства, сославшись на то, что «не находит для этого законных оснований на данной стадии процесса» (сверено по аудиозаписи судебного заседания 29.07.2010 г.).
Поскольку указанное Заключение не было признано судом недопустимым доказательством, защита представляет дополнительные доводы, подтверждающие незаконность получения данного доказательства:
Согласно ч. 1 ст. 198 УПК РФ при назначении и производстве судебной экспертизы подозреваемый и его защитник вправе:
– знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы;
– заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении;
– ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении;
– ходатайствовать о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту;
– присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту;
– знакомиться с заключением эксперта или сообщением о невозможности дать заключение, а также с протоколом допроса эксперта.
Статья 195 «Порядок назначения судебной экспертизы» УПК РФ прямо закрепляет обязанность следователя, назначившего судебную экспертизу по уголовному делу, обеспечить возможность реализации подозреваемым, обвиняемым, защитником принадлежащих им прав.
В этих целях часть третья данной статьи устанавливает, что следователь знакомит с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника и разъясняет им права, предусмотренные статьей 198 данного Кодекса, о чем составляется протокол, подписываемый следователем и лицами, которые ознакомлены с постановлением.
Как указано в Определении Конституционного Суда РФ от 18.06.2004 № 206-О «По жалобе гражданина Корковидова Артура Константиновича на нарушение его конституционных прав статьями 195, 198 и 203 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» «указанное процессуальное действие, по смыслу приведенных норм, рассматриваемых в системной связи, должно быть осуществлено до начала производства экспертизы – иначе названные участники процесса лишаются возможности реализовать связанные с ее назначением и вытекающие из конституционного принципа состязательности и равноправия сторон права, закрепленные статьей 198 УПК Российской Федерации. Данное требование части третьей статьи 195 УПК Российской Федерации распространяется на порядок назначения любых судебных экспертиз, носит императивный характер и обязательно для исполнения следователем, прокурором и судом на досудебной стадии судопроизводства во всех случаях…» (см. также Определение Конституционного Суда РФ от 20.02.2007 № 54-О-О).
В нарушение вышеуказанных требований УПК РФ Постановление о назначении комиссионной бухгалтерской экспертизы, вынесенное 26 января 2007 г. следователем Тютюнником Ю.А. по уголовному делу №18/41-03 (т. 54 на л.д. 257), было представлено для ознакомления Ходорковскому и его защитникам лишь шестого февраля 2007 года (т. 126 л.д. 1), т.е. уже после окончания производства экспертизы и подготовки Заключения эксперта № 8/17 от 2 февраля 2007 г., с которым Ходорковский и его защита были ознакомлены в тот же день – шестого февраля 2007 года (т. 126 л.д. 4).
Подтверждением указанным обстоятельствам служит заявление Защиты Ходорковского М.Б. сделанное по результатам ознакомления с Постановлением о назначении комиссионной бухгалтерской экспертизы в тексте соответствующего протокола: «…фактически предъявленное постановление от 26.01.07 г. по у/д 18/41-03 было вынесено в период запланированных ГП РФ следственных действий по этому делу (23-26.01.2006 г.). Однако, к ознакомлению оно было предъявлено только 06.02.07 г., в результате чего были нарушены права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ и права, гарантированные § 3 ст. 6 ЕКПЧ» (т. 126 л.д. 1).
Это заведомое и грубое нарушение прав Ходорковского и Лебедева, которым было официально объявлено о том, что они являются подозреваемыми по уголовному делу 18/41-03 22.12.06г. (т. 124 л.д. 3-5 и т. 123 л.д. 3-5), а первое следственное действие с их участием – допросы в качестве подозреваемых произошли двадцать седьмого декабря 2006 года (т. 124 л.д. 8-11 и т. 123 л.д. 11-14).
Таким образом, факт нарушений императивных требований ст. 195 и 198 УПК РФ при назначении и производстве вышеуказанной экспертизы, повлекших существенное нарушение прав обвиняемых и их защитников, налицо.
Как видно из Постановления, вынесенного 26 января 2007 г. следователем Тютюнником Ю.А. по уголовному делу № 18/41-03 (т. 54 на л.д. 257), следователем назначена комиссионная бухгалтерская судебная экспертиза по уголовному делу, проведение которой поручено экспертам 8 отдела ЭКЦ при ГУВД Московской области.
Назначение судебно-бухгалтерской экспертизы по уголовному делу производится в тех случаях, когда лицо, в производстве которого находится данное дело, полагает необходимым проведение исследования с использованием специальных знаний в этой конкретной области знаний (1).
Поскольку судебная бухгалтерская экспертиза, в т.ч. комиссионная, представляет собой исследование содержания записей бухгалтерского учета (2) с целью установления наличия или отсутствия в них искаженных данных, лицо, назначающее такую экспертизу должно полагать необходимым проведение исследования с использованием специальных знаний именно в области бухгалтерского учета и мотивировать такую необходимость, как того требует ч. 1 ст. 195 УПК РФ и сложившаяся практика.
Однако «Постановление» не содержит сведений об основаниях назначения комиссионной бухгалтерской судебной экспертизы, а сам его текст ни коим образом не свидетельствует о том, что следователь нуждался в проведении исследования с применением специальных познаний именно в области бухгалтерского учета.
Напротив, вопреки указанным выше требованиям, между мотивировочной частью Постановления, в которой указывается «… Принимая во внимание, что для осуществления расчетов необходимы специальные знания в области экономики, …» и его резолютивной частью – «…Назначить по настоящему уголовному делу комиссионную бухгалтерскую судебную экспертизу …», имеется объективное противоречие.
Сущность указанного противоречия заключается в том, что «Экономика» представляет собой не локальную область, но целую отрасль специальных знаний, включающую в себя, как минимум, шесть видов экономических наук (3) , каждая из которых характеризуется наличием самостоятельного предмета и метода изучения.
«Бухгалтерский учет, статистика» (08.00.12) относится к экономическим наукам, однако является самостоятельной научной специальностью, не тождественной, иным экономическим наукам, в том числе, например, таким как «Экономика и управление народным хозяйством» (08.00.05), «Финансы, денежное обращение и кредит» (08.00.10) или «Мировая экономика» (08.00.14).
Во вводной части «Заключения эксперта» указаны образование и стаж экспертов Черникова В. Э. и Мигаль А. В. Эксперты имеют высшее экономическое образование, стаж экспертной работы более 8 лет и более 4 лет соответственно, свидетельства на право самостоятельного производства судебных экспертиз.
Однако указанные в «Заключении эксперта» области экономических знаний, специалистами в которых являются эксперты Черников В.Э. и Мигаль А.В. (соответственно – «Финансирование капитального строительства и промышленности», «Финансы и кредит») являются самостоятельными специальностями, которые отличны от специальности «Бухгалтерский учет».
Указанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у экспертов как объективной, так и субъективной компетенции, достаточной для производства судебно-бухгалтерской экспертизы, поскольку:
- Во-первых, подтверждения объективной компетенции экспертов, понимаемой как объем специальных знаний, которыми должен владеть эксперт для производства экспертизы, в «Заключении эксперта» не имеется. Указанная в нем профессиональная специализация обоих экспертов не предполагает обладания ими теми специальными знаниями, которые необходимы для проведения именно судебно-бухгалтерской экспертизы исходя из ее определения.
- Во-вторых, в «Заключении эксперта» также не имеется подтверждения и субъективной компетенции экспертов, понимаемой как степень владения необходимыми для производства экспертизы специальными знаниями. Указанный экспертами опыт их трудовой деятельности не позволяет сделать вывод о том, что специальные познания в области бухгалтерского учета, если эксперты действительно обладают таковыми, когда-либо применялись ими на практике.
- Наконец, в-третьих, хотя в «Заключении эксперта» содержится ссылка на наличие у обоих экспертов требуемых в соответствии со ст. 13 Закона и п. 9 Инструкции свидетельств на право самостоятельного производства судебных экспертиз, в нем не указывается ни на конкретную экспертную специальность, подготовку по которой обязаны были пройти эксперты, ни на тот вид экспертиз, право на самостоятельное производство которых предоставляют им указанные свидетельства.
В «Постановлении» перед экспертами поставлены следующие вопросы:
- «Какое количество нефти было приобретено в период 1998-2000 гг. у компаний ОАО «Юганскнефтегаз», ОАО «Томскнефть» ВНК и ОАО «Самаранефтегаз» компаниями ОАО «НК Юкос», ООО «Юкос-М», ООО «Ю-Мордовия» и другими компаниями
- и какова была рыночная стоимость данной нефти по мировым ценам нефти марки Ural”s (Mediterranean) и Ural”s (Rotterdam) по минимальным котировкам за день, существовавшим на тот период»?
В «Постановлении» и «Заключении эксперта» оба эти вопроса искусственно слиты в один, хотя из самой его формулировки очевидно, что имеется два самостоятельных, принципиально отличающихся друг от друга предмета экспертного исследования, требующие специальных познаний в двух различных областях знаний.
Из содержания второго вопроса очевидно, что ответ на него не может быть получен ни при производстве судебной бухгалтерской экспертизы, ни какой-либо иной экономической экспертизы из числа указанных в перечне родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел РФ.
Судебная бухгалтерская экспертиза, как указано выше, является процессуальной формой использования в уголовном судопроизводстве специальных знаний в области бухгалтерского учета.
Однако установление рыночной или иной стоимости в отношении имущества, обязательств, иных объектов оценки, и, в частности, нефти, не отнесено к определенным в законе задачам бухгалтерского учета (4). Соответственно, таковое не включается и в предмет бухгалтерского учета как области специальных знаний.
Определение рыночной стоимости нефти в результате использования специальных знаний в области бухгалтерского учета невозможно, а, следовательно, оно невозможно и при производстве комиссионной судебной бухгалтерской экспертизы.
Рыночная стоимость нефти не может быть установлена:
- ни в судебно-экспертных подразделениях МВД РФ, где производятся финансово-аналитические («…исследование финансового состояния…») и финансово-кредитные («…исследование соблюдения принципов кредитования…») экспертизы (5) ;
- ни в судебно-экспертных учреждениях Минюста РФ, где производятся финансово-экономические экспертизы (6).
Указанные выше экспертизы назначаются для решения конкретных задач, касающихся реальной финансово-экономической деятельности предприятий и организаций либо соответствующих аспектов фактически осуществляемых ими хозяйственных операций, а предметом таких экспертиз являются устанавливаемые сведущими в экономике или финансах лицами фактические обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, в том числе экономические признаки события или состава преступления.
В то же время, согласно ст. 3 ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» от 29 июля 1998 года № 135-ФЗ (в ред. от 30.06.2008 № 108-ФЗ). «…под рыночной стоимостью объекта оценки понимается наиболее вероятная цена, по которой данный объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства…»
Исходя из вышеизложенного рыночная стоимость является вероятностной, расчетной величиной цены, выраженной в денежном эквиваленте и могущей быть уплаченной за имущество при осуществлении абстрактной коммерческой сделки, отвечающей указанным в законе требованиям.
Таким образом, рыночная стоимость:
- не является стоимостью имущества в какой-либо конкретной, реально осуществляемой кем-либо сделке;
- определяется как наиболее вероятная стоимость имущества, которая может быть получена на дату оценки на рынке, удовлетворяющем условиям определения рыночной стоимости;
- является самой высокой из возможных для продавца имущества и, одновременно, самой низкой из возможных для покупателя.
- не входит в число фактических обстоятельств финансовой или экономической деятельности конкретного предприятия или организации, устанавливаемых при производстве судебных финансово-экономических (финансово-аналитических) экспертиз;
- не является и не может являться предметом вышеуказанных судебных экспертиз.
Деятельность, направленная на установление в отношении объектов оценки рыночной или иной стоимости, регулируется специальным Федеральным законом «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» от 29 июля 1998 года № 135-ФЗ и определяется им как оценочная деятельность, осуществляемая на профессиональной основе специальными субъектами в порядке, установленном ст. ст. 1 – 5, 7, 9 – 15 и 16 названного закона.
Следовательно, для получения ответа на второй из поставленных в «Постановлении» вопросов необходимо использование специальных знаний в области оценочной деятельности путём назначения самостоятельной экспертизы для разрешения данного вопроса либо комплексной — для разрешения обоих, как это предусмотрено п. 4 ст. 199, ст. 201 УПК РФ и ч. 2 ст. 41 Закона.
Однако вышеуказанные требования при назначении исследуемой судебной бухгалтерской экспертизы и производстве по ней соблюдены не были.
При этом, как уже было показано выше, сам текст «Заключения эксперта» ни коим образом не свидетельствует о том, что эксперты Черников В. Э. и Мигаль А. В. обладают специальными знаниями в области оценочной деятельности.
Не обладая знаниями, объективно необходимыми для проведения экспертного исследования по второму из указанных в «Постановлении» вопросов, эксперты:
- не вправе были давать заключение по этому вопросу, выходящему за переделы их специальных знаний,
- в соответствии с п. 6 ч. 3. ст. 57, ч. 5 ст. 199 УПК РФ обязаны были составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение по указанной выше причине.
Таким образом, несоблюдение императивных требований УПК РФ и Закона к порядку назначения рассматриваемой судебной экспертизы, а также к порядку ее производства привело к нарушению важнейших принципов судебно-экспертной деятельности:
- принципа независимости экспертов;
- принципа объективности, всесторонности и полноты исследования;
- а также принципа законности.
Согласно ч. 2 ст. 50 Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.
В развитие этих конституционных положений ч. 3 ст. 7 УПК РФ устанавливает, что нарушение следователем норм УПК РФ в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.
Часть 1 ст. 75 УПК РФ констатирует недопустимость доказательств, полученных с нарушением требований УПК РФ и устанавливает, что недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ. А п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ относит к недопустимым иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ.
На основании изложенного, руководствуясь ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 3 ст. 7 ч. 1 и 2 ст. 75, ст. ст.119, 120 УПК РФ,
ПРОСИМ:
Признать недопустимым доказательством и исключить из перечня доказательств представленное стороной обвинения в ходе судебного разбирательства по уголовному делу по обвинению Ходорковского Михаила Борисовича и Лебедева Платона Леонидовича в преступлениях, предусмотренных п.п. «а», «б» ч. 3 ст.160, ч. 3 ст.174, ч. 4 ст. 160, ч. 3 ст. 174, ч. 4 ст. 174-1 УК РФ Заключение эксперта № 8/17 от 2 февраля 2007 г., выполненное экспертами 8 отдела ЭКЦ ГУВД по Московской обл. Черниковым В.Э. и Мигаль А.В.
Сноски:
1. Ч.1 ст. 195 УПК РФ.
2. См. «Перечень родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации» утв. Приказом МВД РФ от 29 июня 2005 г. № 511, а также «Перечень родов (видов) экспертиз, выполняемых в судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации», утвержден Приказом Минюста России от 14 мая 2003 г. №114 (в ред. от 12.03.08. № 48).
3. См. перечень видов экономических наук по коду 08.00. Согласно Приказу Минпромнауки РФ от 31.01.01. «Об утверждении номенклатуры специальностей научных работников».
4. См. п.3 ст. 1 ФЗ «О бухгалтерском учете» от 21 ноября 1996 года № 129-ФЗ (в ред. от 03.11.2006 № 183-ФЗ).
5. См. «Перечень родов (видов) судебных экспертиз, производимых в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации» утв. Приказом МВД РФ от 29 июня 2005 г. № 511.
6. См. «Перечень родов (видов) экспертиз, выполняемых в судебно-экспертных учреждениях Министерства юстиции Российской Федерации», утвержден Приказом Минюста России от 14 мая 2003 г. №114 (в ред. от 12.03.08. № 48).
Источник: http://khodorkovsky.ru/
понедельник, 16 августа 2010 г.
Несмотря ни на что Виктор Данилкин продлевает арест
16 августа 2010
В 11.05 судья Виктор Данилкин вышел из совещательной комнаты. Его ждал полный зал. Открыв бордовую папку, председательствующий начал читать постановление о продлении срока содержания под стражей.
Судья напомнил, когда ранее подсудимым продлевался срок ареста. Упоминая о последнем продлении в мае, Виктор Данилкин лишь сказал, что это было сделано в силу положений ст. 255 УПК. Затем судья упомянул доводы прокуроров о том, что условия не изменились, что Ходорковский и Лебедев, оказавшись на свободе, могут скрыться и использовать скрытые за рубежом денежные средства для противодействия следствию и правосудию. Доводы защиты и подсудимых, читал судья, заключались в том, что законных оснований для содержания подсудимых под арестом нет. Не было оснований и для ареста Ходорковского и Лебедева. «Суд, выслушав мнение участников процесса, считает, что ходатайство государственного обвинителя Лахтина о продлении срока содержания под стражей подсудимых Ходорковского и Лебедева обоснованно и подлежит удовлетворению», — заявил Данилкин. Основания, которые были учтены Ингодинским судом Читы при избрании меры пресечения подсудимым не изменились и сейчас, заявил судья. «Согласно представленным суду медицинским документам, подсудимые по своему состоянию здоровья могут находиться в условиях следственного изолятора», — дополнил самого себя председательствующий. Про президентский закон Виктор Данилкин говорить не счел необходимым. Арест продлен до 17 ноября 2010 года.
Зал, вздохнув, сел. Адвокат Константин Ривкин напомнил, что до сих пор от прокуроров нет ответа на уже пять ходатайств защиты. Ибрагимова заявила, что ответы готовы. Прервались на пять минут.
После краткой паузы Валерий Лахтин начал отвечать на ходатайства защиты. Он вспомнил о просьбе защиты о приобщении к делу решений арбитражных судов. «Валерий Алексеевич! – прервал судья прокурора на третьей фразе. - Мы это ходатайство уже рассмотрели. Суд отказал в разрешении этого ходатайства!» — сообщил забывчивому прокурору судья. Лахтин бросил свои записи на стол и начал рыться в других бумажках. «Тогда я начну с другого…» — неуверенно заявил прокурор. – «Давайте я вам напомню, какие ходатайства заявлялись!» — решил сориентировать прокурора судья и перечислил все ходатайства, которые заявлялись защитой. Зал все это встретил смехом.
Освежив память, Лахтин начал с ходатайства защиты о приобщении к делу и исследованию протокола опроса бывшего руководителя казначейства ЮКОСа Леоновича. «Леонович объявлен в международный розыск…Защитнику Ривкину, который производил опрос Леоновича, известно, что Леонович является обвиняемым по делу №18/41, он обвиняется по тем же эпизодам обвинения, что и Ходорковский с Лебедевым. Фактически Ривкин опрашивает соучастника преступления, при этом с целью придания солидности называет этот документ «протоколом опроса», а Леоновича – «свидетелем»… — читал прокурор. – Ривкину должно быть известно, что он не является субъектом сбора доказательств. Дознание осуществляется только дознавателем, следователем, прокурором, судом. Поэтому сторона защиты не вправе собирать доказательства. Опрос не может служить отдельным доказательством по делу, поскольку не соблюдена процедура допроса с разъяснением прав, обязанностей…а при допросе обвиняемому именно следователь разъясняет права. Для обеспечения прав обвиняемого законом не предусмотрена его обязанность давать правдивые показания».
«Леонович может явиться в суд и дать показания!» — при этом заявил прокурор. К словам Леоновича надо относиться как к заявлению обвиняемого, стремящегося любыми путями избежать уголовной ответственности!» — утверждал прокурор. Затем Валерий Лахтин пустился в пространное цитирование опроса Леоновича: «Позиция обвинения, согласно которой Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. в составе организованной группы похитили всю нефть, добытую в период 1998-2003гг дочерними предприятиями ЮКОСа – ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз”, ОАО ”Томскнефть”ВНК, не основана на фактах и здравом смысле. Можно сказать больше, это обвинение представляет из себя невежественную искусственную криминализацию обычной хозяйственной деятельности Компании.
При этом позиция российских властей, изложенная в налоговых претензиях к Компании, которые в итоге стали причиной её банкротства, и позиция следствия, выраженная в обвинениях, выдвинутых как против Ходорковского с Лебедевым, так и против меня и целого ряда наших коллег, принципиально противоречат друг другу.
Так с одной стороны, арбитражные суды в своих решениях признали ОАО «НК «ЮКОС» собственником нефти и нефтепродуктов и на этом основании произвели доначисление налогов, якобы неуплаченных Компанией в 2000-2004г.г. Подтверждая эту позицию, Российская Федерация в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ), возражая на доводы истца, выдвинутые в жалобе “ЮКОС против России”, утверждает, что ОАО «НК «ЮКОС», проводя различные сделки со своей собственной нефтью и нефтепродуктами, не доплатила налоги в государственный бюджет с этой деятельности. Насколько я знаю, основной размер недоимки составляют доначисления по налогу на прибыль и налогу на добавленную стоимость. Но налоги, как известно, платятся только с легальной деятельности, а, например, налог на прибыль подразумевает наличие собственных доходов от реализации продукции. Получается, что в ЕСПЧ российская власть утверждает, что ОАО «НК «ЮКОС» от своей законной деятельности получал доходы, но уклонялся от налогообложения ее результатов в полной мере.
С другой стороны, та же российская власть в лице Генпрокуратуры РФ выдвигает полностью противоречащее своей позиции в ЕСПЧ официальное обвинение по настоящему уголовному делу, согласно которому руководство ОАО “НК”ЮКОС” в тот же период времени (с 1998 по 2003 годы) разворовывало ВСЮ добываемую Компанией нефть в общем объеме 350 миллионов тонн! Если предположить, что это подозрение верно, то из этого немедленно вытекает, что и вся выручка от продажи нефти и нефтепродуктов за указанный период также не принадлежала Компании. Следовательно, налогооблагаемая база у Компании также отсутствовала, поэтому не было никаких оснований для доначисления налогов, скорее наоборот, ОАО «НК «ЮКОС», пострадавшая от действий своего руководства, могла бы теоретически претендовать на возврат уже уплаченных сумм в бюджет!
Очевидно, что это прямо противоречит позиции арбитражных судов. Получается, что российские чиновники нагло врут либо в суде Страсбурга, либо в суде в Хамовниках. Я твердо убежден, что они врут в обоих случаях: как воровство нефти, так и неуплата налогов есть выдумки».
«Такое мнение Леоновича является декларативным и голословным!» — заявил Лахтин, и напомнил, что Ходорковский и Лебедев «похитили нефть добывающих предприятий ЮКОСа путем ее присвоения, а не в результате уклонения от уплаты налогов, в дальнейшем реализую нефть и нефтепродукты, произведенные из похищенной нефти, участники организованной группы стали совершать легализацию имущества, добытого преступным путем. Ходорковский и другие организовали движение средств через организации, которые были официально зарегистрированы как налогоплательщики, и на их балансах сформировывалась налогооблагаемая база. Данные средства Ходорковский и другие вынуждены были передать на их баланс с целью обеспечения их уставной деятельности для обеспечения продолжения добычи нефти и дальнейшего ее похищения», — выдав весь этот туманный текст, прокурор сказал, что организации («Бизнес-Ойл», «Митра», «Форест-Ойл» и др.) «добросовестно заблуждались» относительно владения, пользования и распоряжения преступно добытыми средствами, передаваемыми на их баланс. Заметив, что налоги с этих организаций должны были платиться, прокурор тем самым попытался объяснить необъяснимое – как обвинение в хищении может уживаться с обвинением в уклонении от уплаты налогов. В итоге Валерий Лахтин просил в этом ходатайстве отказать.
Затем Лахтин перешел к ходатайству защиты об истребовании из Следственного комитета постановления следователя Русановой об отказе в удовлетворении ходатайства защитника Дудника о прекращении уголовного преследования Леоновича. В документе, в частности говорилось, что «совершение хищения и уклонение от уплаты налогов не исключают друг друга». «Защитники воспользовались документами адвоката Дудника, защищающего интересы Леоновича», — говорил прокурор и цитировал ходатайство адвокатов, в котором говорилось о том, что «никто не может быть повторно привлечён к уголовной ответственности и осужден за одно и то же преступление».
«Защитники используют недобросовестные методы подмены слов и понятий, изложенных в материалах следствия, судов, а также в нормативных актах, — громил ходатайство адвокатов искушенный в юриспруденции прокурор. - Своими надуманными ходатайствами они вводят подсудимых в заблуждение и выплескивают эту информацию через СМИ, чем порочат свой имидж!» — заявил Лахтин. Зал, адвокаты и подсудимые рассмеялись. Дальше Валерий Лахтин сосредоточился на доказывании того, что Ходорковский и Лебедев «могли одними деяниями совершить два или несколько преступлений».
В 11.05 судья Виктор Данилкин вышел из совещательной комнаты. Его ждал полный зал. Открыв бордовую папку, председательствующий начал читать постановление о продлении срока содержания под стражей.
Судья напомнил, когда ранее подсудимым продлевался срок ареста. Упоминая о последнем продлении в мае, Виктор Данилкин лишь сказал, что это было сделано в силу положений ст. 255 УПК. Затем судья упомянул доводы прокуроров о том, что условия не изменились, что Ходорковский и Лебедев, оказавшись на свободе, могут скрыться и использовать скрытые за рубежом денежные средства для противодействия следствию и правосудию. Доводы защиты и подсудимых, читал судья, заключались в том, что законных оснований для содержания подсудимых под арестом нет. Не было оснований и для ареста Ходорковского и Лебедева. «Суд, выслушав мнение участников процесса, считает, что ходатайство государственного обвинителя Лахтина о продлении срока содержания под стражей подсудимых Ходорковского и Лебедева обоснованно и подлежит удовлетворению», — заявил Данилкин. Основания, которые были учтены Ингодинским судом Читы при избрании меры пресечения подсудимым не изменились и сейчас, заявил судья. «Согласно представленным суду медицинским документам, подсудимые по своему состоянию здоровья могут находиться в условиях следственного изолятора», — дополнил самого себя председательствующий. Про президентский закон Виктор Данилкин говорить не счел необходимым. Арест продлен до 17 ноября 2010 года.
Зал, вздохнув, сел. Адвокат Константин Ривкин напомнил, что до сих пор от прокуроров нет ответа на уже пять ходатайств защиты. Ибрагимова заявила, что ответы готовы. Прервались на пять минут.
После краткой паузы Валерий Лахтин начал отвечать на ходатайства защиты. Он вспомнил о просьбе защиты о приобщении к делу решений арбитражных судов. «Валерий Алексеевич! – прервал судья прокурора на третьей фразе. - Мы это ходатайство уже рассмотрели. Суд отказал в разрешении этого ходатайства!» — сообщил забывчивому прокурору судья. Лахтин бросил свои записи на стол и начал рыться в других бумажках. «Тогда я начну с другого…» — неуверенно заявил прокурор. – «Давайте я вам напомню, какие ходатайства заявлялись!» — решил сориентировать прокурора судья и перечислил все ходатайства, которые заявлялись защитой. Зал все это встретил смехом.
Освежив память, Лахтин начал с ходатайства защиты о приобщении к делу и исследованию протокола опроса бывшего руководителя казначейства ЮКОСа Леоновича. «Леонович объявлен в международный розыск…Защитнику Ривкину, который производил опрос Леоновича, известно, что Леонович является обвиняемым по делу №18/41, он обвиняется по тем же эпизодам обвинения, что и Ходорковский с Лебедевым. Фактически Ривкин опрашивает соучастника преступления, при этом с целью придания солидности называет этот документ «протоколом опроса», а Леоновича – «свидетелем»… — читал прокурор. – Ривкину должно быть известно, что он не является субъектом сбора доказательств. Дознание осуществляется только дознавателем, следователем, прокурором, судом. Поэтому сторона защиты не вправе собирать доказательства. Опрос не может служить отдельным доказательством по делу, поскольку не соблюдена процедура допроса с разъяснением прав, обязанностей…а при допросе обвиняемому именно следователь разъясняет права. Для обеспечения прав обвиняемого законом не предусмотрена его обязанность давать правдивые показания».
«Леонович может явиться в суд и дать показания!» — при этом заявил прокурор. К словам Леоновича надо относиться как к заявлению обвиняемого, стремящегося любыми путями избежать уголовной ответственности!» — утверждал прокурор. Затем Валерий Лахтин пустился в пространное цитирование опроса Леоновича: «Позиция обвинения, согласно которой Ходорковский М.Б. и Лебедев П.Л. в составе организованной группы похитили всю нефть, добытую в период 1998-2003гг дочерними предприятиями ЮКОСа – ОАО ”Юганскнефтегаз”, ОАО ”Самаранефтегаз”, ОАО ”Томскнефть”ВНК, не основана на фактах и здравом смысле. Можно сказать больше, это обвинение представляет из себя невежественную искусственную криминализацию обычной хозяйственной деятельности Компании.
При этом позиция российских властей, изложенная в налоговых претензиях к Компании, которые в итоге стали причиной её банкротства, и позиция следствия, выраженная в обвинениях, выдвинутых как против Ходорковского с Лебедевым, так и против меня и целого ряда наших коллег, принципиально противоречат друг другу.
Так с одной стороны, арбитражные суды в своих решениях признали ОАО «НК «ЮКОС» собственником нефти и нефтепродуктов и на этом основании произвели доначисление налогов, якобы неуплаченных Компанией в 2000-2004г.г. Подтверждая эту позицию, Российская Федерация в Европейском Суде по правам человека (ЕСПЧ), возражая на доводы истца, выдвинутые в жалобе “ЮКОС против России”, утверждает, что ОАО «НК «ЮКОС», проводя различные сделки со своей собственной нефтью и нефтепродуктами, не доплатила налоги в государственный бюджет с этой деятельности. Насколько я знаю, основной размер недоимки составляют доначисления по налогу на прибыль и налогу на добавленную стоимость. Но налоги, как известно, платятся только с легальной деятельности, а, например, налог на прибыль подразумевает наличие собственных доходов от реализации продукции. Получается, что в ЕСПЧ российская власть утверждает, что ОАО «НК «ЮКОС» от своей законной деятельности получал доходы, но уклонялся от налогообложения ее результатов в полной мере.
С другой стороны, та же российская власть в лице Генпрокуратуры РФ выдвигает полностью противоречащее своей позиции в ЕСПЧ официальное обвинение по настоящему уголовному делу, согласно которому руководство ОАО “НК”ЮКОС” в тот же период времени (с 1998 по 2003 годы) разворовывало ВСЮ добываемую Компанией нефть в общем объеме 350 миллионов тонн! Если предположить, что это подозрение верно, то из этого немедленно вытекает, что и вся выручка от продажи нефти и нефтепродуктов за указанный период также не принадлежала Компании. Следовательно, налогооблагаемая база у Компании также отсутствовала, поэтому не было никаких оснований для доначисления налогов, скорее наоборот, ОАО «НК «ЮКОС», пострадавшая от действий своего руководства, могла бы теоретически претендовать на возврат уже уплаченных сумм в бюджет!
Очевидно, что это прямо противоречит позиции арбитражных судов. Получается, что российские чиновники нагло врут либо в суде Страсбурга, либо в суде в Хамовниках. Я твердо убежден, что они врут в обоих случаях: как воровство нефти, так и неуплата налогов есть выдумки».
«Такое мнение Леоновича является декларативным и голословным!» — заявил Лахтин, и напомнил, что Ходорковский и Лебедев «похитили нефть добывающих предприятий ЮКОСа путем ее присвоения, а не в результате уклонения от уплаты налогов, в дальнейшем реализую нефть и нефтепродукты, произведенные из похищенной нефти, участники организованной группы стали совершать легализацию имущества, добытого преступным путем. Ходорковский и другие организовали движение средств через организации, которые были официально зарегистрированы как налогоплательщики, и на их балансах сформировывалась налогооблагаемая база. Данные средства Ходорковский и другие вынуждены были передать на их баланс с целью обеспечения их уставной деятельности для обеспечения продолжения добычи нефти и дальнейшего ее похищения», — выдав весь этот туманный текст, прокурор сказал, что организации («Бизнес-Ойл», «Митра», «Форест-Ойл» и др.) «добросовестно заблуждались» относительно владения, пользования и распоряжения преступно добытыми средствами, передаваемыми на их баланс. Заметив, что налоги с этих организаций должны были платиться, прокурор тем самым попытался объяснить необъяснимое – как обвинение в хищении может уживаться с обвинением в уклонении от уплаты налогов. В итоге Валерий Лахтин просил в этом ходатайстве отказать.
Затем Лахтин перешел к ходатайству защиты об истребовании из Следственного комитета постановления следователя Русановой об отказе в удовлетворении ходатайства защитника Дудника о прекращении уголовного преследования Леоновича. В документе, в частности говорилось, что «совершение хищения и уклонение от уплаты налогов не исключают друг друга». «Защитники воспользовались документами адвоката Дудника, защищающего интересы Леоновича», — говорил прокурор и цитировал ходатайство адвокатов, в котором говорилось о том, что «никто не может быть повторно привлечён к уголовной ответственности и осужден за одно и то же преступление».
«Защитники используют недобросовестные методы подмены слов и понятий, изложенных в материалах следствия, судов, а также в нормативных актах, — громил ходатайство адвокатов искушенный в юриспруденции прокурор. - Своими надуманными ходатайствами они вводят подсудимых в заблуждение и выплескивают эту информацию через СМИ, чем порочат свой имидж!» — заявил Лахтин. Зал, адвокаты и подсудимые рассмеялись. Дальше Валерий Лахтин сосредоточился на доказывании того, что Ходорковский и Лебедев «могли одними деяниями совершить два или несколько преступлений».
Затем выступал уже прокурор Смирнов. Он говорил о ходатайстве Михаила Ходорковского об истребовании документов из Федеральной антимонопольной службы о ценах «Сибнефти» и «Роснефти» в 1998-2003 годах. Гособвинитель напомнил, что ранее аналогичное ходатайство судом уже было отклонено, а цены «Сибнефти» и «Роснефти» не имеют отношения к делу. Новых данных в новом ходатайстве нет, поэтому в нем тоже нужно отказать, говорил прокурор.
Источник: http://khodorkovsky.ru/
Несмотря ни на что Виктор Данилкин продлевает арест
Определение по Алексаняну противоречит Хамовническому процессу (ходатайство защиты)
В Хамовнический районный суд гор. Москвы
Защиты Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л.
ХОДАТАЙСТВО
Хамовническим районным судом г. Москвы рассматривается уголовное дело по обвинению Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л., помимо прочего, в хищении и легализации в составе организованной группы лиц акций дочерних организаций ОАО «ВНК» (постановление о привлечении в качестве обвиняемого Ходорковского М.Б. от 29.06.2008 (далее – ППО), стр. 18, 31).
В состав указанной организованной группы, по утверждению обвинения, входил руководитель правового управления ООО «ЮКОС-Москва» Алексанян В.Г. (стр. 7, 18 ППО).
К материалам настоящего уголовного дела следствие, для «полноты картины» якобы совершенного преступления, заботливо приобщило постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого (т. 28 л.д. 135-151).
Параллельно, Симоновским районным судом г. Москвы рассматривалось уголовное дело в отношении Алексаняна В.Г., обвинявшегося в хищении в составе организованной группы лиц имущества ОАО «Томскнефть» и хищении и легализации акций дочерних организаций ОАО «ВНК».
24.06.2010 было вынесено определение о прекращении указанного уголовного дела.
Из сопоставления обвинения, предъявленного Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и их так называемому соучастнику Алексаняну В.Г., который по версии следствия и прокуратуры:
– входил в «общую» с ними организованную группу, руководимую подсудимыми,
– был объединен с ними единым умыслом и общностью корыстной цели,
видно, что они существенно различаются.
1) Так, Симоновский районный суд г. Москвы установил, что Алексанян В.Г. обвиняется органами предварительного следствия в том, что «устойчивость этой организованной группы… была обусловлена… общностью корыстной цели, предусматривающей противоправное и безвозмездное завладение имуществом… в пользу ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС» и получение материальной выгоды используемыми участниками организованной группы подставными посредническими компаниями вследствие реализации нефти ОАО «Томскнефть» по заниженной цене с последующей продажей данной нефти третьим лицам по рыночной цене, а также тщательной проработкой планов хищения и легализации похищенного» (стр. 1-2 определения),
– «противоправное завладение основными средствами и акциями ОАО «Томскнефть» было необходимо Алексаняну и действующим совместно с ним членам организованной группы для получения права на оперативное и стратегическое управление ОАО «Томскнефть», добывающего 96% всей нефти ОАО «ВНК», с целью последующей передачи функций сбыта продукции указанной добывающей организации подконтрольным им же посредническим компаниям и получения сверхприбыли за счет разницы между ценой нефти, реализованной посредническими компаниями третьим лицам по рыночной (мировой) цене, и фактически уплаченной по необоснованно заниженной цене собственнику – ОАО «Томскнефть», при том, что снижение цен на нефть не было вызвано какой-либо экономической необходимостью» (стр. 4 определения).
Между тем, в Хамовническом районном суде г. Москвы обвинение утверждает, что:
– имущество – акции дочерних организаций ОАО «ВНК» на общую сумму 3.621.563.304,9 руб. с корыстной целью противоправно и безвозмездно в период с 6 по 12 ноября 1998 г. было обращено Ходорковским совместно с другими участниками организованной группы «в свою пользу и в пользу других участников организованной группы» (стр. 17 ППО),
– корыстная цель Ходорковского, Лебедева и других членов организованной группы состояла «в обеспечении беспрепятственного хищения нефти, добываемой ОАО «Томскнефть», т.к. другие акционеры ОАО «ВНК» и ОАО «Томскнефть», пользуясь своими правами, требовали прекратить хищение нефти, совершаемое под видом оформления договоров купли-продажи её по заниженной цене» (стр. 6 ППО).
2) Симоновский районный суд г. Москвы также установил, что Алексанян В.Г., согласно предъявленному ему обвинению:
– «совместно с Гололобовым и другими участниками организованной группы в начале декабря 1998 г. …с целью передачи указанных акций в незаконную собственность ОАО «НК «ЮКОС», разработал план совершения с указанными акциями финансовых операций и других сделок…» (стр. 15 определения),
– «Продолжая легализацию похищенного имущества Алексанян… организовал… оформление очередных фиктивных договоров (сделок) о передаче акций дочерних организаций ОАО «ВНК» от компаний «Бевелите Холдинг Лтд», «Монткон Холдингз Лтд», «Мидас Трейдинг компани Групп Лтд» к третьей группе подставных иностранных компаний – «Ideal corporation», «Ensign corporation» и «Foster Traiding ltd»…» (стр. 19 определения),
– «Завершая легализацию, с целью сокрытия фактического владельца похищенного имущества – ОАО «НК «ЮКОС», Алексанян и его сообщники обеспечили передачу акций дочерних организаций ОАО «ВНК» номинальным держателям: ОАО «Русские инвесторы», от них ООО «ДИБ» (ныне Инвестиционный банк «ТРАСТ») и ООО «Дойче банк» (г. Москва), на счетах которых следствием заблокировано движение указанных акций, то есть наложен запрет на дальнейшее изменение связанных с ними гражданских прав и обязанностей…
Своими действиями Алексанян В.Г., Гололобов Д.В. и другие участники организованной группы в г. Москве в 1998-2000 гг., совершив финансовые операции и другие сделки, а, также используя в экономической деятельности, легализовали приобретенное заведомо незаконным путем имущество – ценные бумаги стоимостью 3.621.563.304,9 руб.» (стр. 20-21 определения).
Между тем, согласно предъявленному Ходорковскому М.Б. и Лебедеву П.Л. обвинению:
– «по указанию Ходорковского членами организованной группы Алексаняном и Гололобовым 3 декабря 1998 г. …был разработан план легализации. …Суть плана состояла в том, чтобы последовательно оформлять документы о якобы совершении сделок по отчуждению указанных акций другим покупателям. При этом в разработанном плане было предусмотрено, что таковыми должны быть иностранные компании, подконтрольные членам организованной группы…
На основании разработанного плана Ходорковский и другие члены организованной группы в дальнейшем организовали совершение заранее запланированных ими действий по оформлению передачи этих ценных бумаг подконтрольным компаниям, зарегистрированным в оффшорных зонах»(стр. 18-19 ППО);
– «Ходорковским и другими членами организованной группы по разработанному плану, направленному на создание видимости дальнейшего отчуждения акций, принадлежащих ОАО «ВНК», в целях легализации …акции от «Bevelite Holdings Ltd», «Montcon Holdings Ltd», «Midas Trading Company Group Ltd» (холдинги группы 3) были переоформлены на другие иностранные компании «Ideal Corporation», «Ensign Corporation» и «Foster Trading Ltd»(стр. 29 ППО)…
В результате реализации Ходорковским и другими членами организованной группы плана по последовательному созданию видимости отчуждения акций… с целью легализации имущества и недопущения наложения ареста на акции и обращения на них взыскания… пакеты акций были сконсолидированы у конечных держателей, которыми являлись иностранные компании, подконтрольные членам организованной группы.
Так, в частности, 17.112.200 акций ОАО «Томскнефть» ВНК, которые были обменены на акции ОАО «НК «ЮКОС» по договорам мены от 06.11.1998 оказались оформленными на компании: «Ideal Corporation» (5700000 штук), «Ensign Corporation» (5300000 штук) и «Foster Trading Ltd» (6112200 штук)… (стр. 30 ППО).
Своими действиями Ходорковский и другие участники организованной группы в г. Москве в 1998-2000 гг., совершив финансовые операции и другие фиктивные сделки, а также используя в экономической деятельности, легализовали приобретенное заведомо незаконным путем имущество – ценные бумаги стоимостью 3.621.563.304,9 руб.» (стр. 31 ППО).
3) В Симоновском районном суде г. Москвы государственное обвинение утверждало, что:
– «…балансовая стоимость отчуждаемого имущества ОАО «Томскнефть» (основных средств), составляющая 8.183.566.319 руб., была занижена до размеров остаточной – 3.380.688.000 руб. и необоснованно признана рыночной стоимостью» (стр. 5 определения),
– «Таким образом, под видом внесения имущественного вклада в уставный капитал специально подготовленных подставных обществ основные средства ОАО «Томскнефть» балансовой стоимостью 8.183.566.319 руб. указанными лицами… были незаконно переданы… по умышленно заниженной остаточной стоимости… в размере 3.380.688.000 руб.
В результате своих согласованных противоправных действий участники организованной группы Алексанян, Гололобов, Бахмина, Бурганов и другие лица, незаконно передав… основные средства ОАО «Томскнефть» стоимостью 8.183.566.319 руб. без предоставления соответствующего возмещения по умышленно заниженной стоимости в неправомерное владение специально подготовленных подставных обществ, причинили крупный ущерб указанному акционерному обществу» (стр. 7 определения).
Тем самым фактической стоимостью имущества в целях ст. 160 УК РФ судом признана его балансовая стоимость.
Между тем, в Хамовническом районном суде г. Москвы государственное обвинение доказывает, что балансовая стоимость пакетов акций дочерних компаний ОАО «ВНК» не отражает их фактическую стоимость и полученное ОАО «ВНК» возмещение, даже по оценке обвинения в 86 раз превышающее эту балансовую стоимость, не является соответствующим.
Таким образом, в противоречии с рассматриваемым в данном суде обвинением, в происходившем одновременно с ним в Симоновским районном суде г. Москвы процессе в отношении так называемого члена организованной группы и соучастника Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л. – Алексаняна В.Г., следствие и обвинение утверждали, а суд вступившим в законную силу судебным актом признал, что:
– общая корыстная цель членов организованной группы предусматривала противоправное и безвозмездное завладение имуществом «в пользу ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС»» (а не в пользу Ходорковского и других участников организованной группы),
– завладение основными средствами и акциями ОАО «Томскнефть» было осуществлено членами организованной группы «с целью …получения сверхприбыли за счет разницы между ценой нефти, реализованной посредническими компаниями третьим лицам по рыночной (мировой) цене, и фактически уплаченной по необоснованно заниженной цене собственнику – ОАО «Томскнефть»», а не с целью хищения нефти, добываемой ОАО «Томскнефть»;
– фактической стоимостью имущества является его балансовая стоимость, и именно с ней должно сравниваться полученное по сделке встречное предоставление;
– план совершения с указанными акциями финансовых операций и других сделок с акциями был разработан Алексаняном «с целью передачи указанных акций в незаконную собственность ОАО «НК «ЮКОС»», а не с целью их передачи подконтрольным членам организованной группы компаниям, зарегистрированным в оффшорных зонах;
– легализация не была завершена после передачи акций компаниям «Ideal corporation», «Ensign corporation» и «Foster Traiding ltd» и была окончена только после передачи акций дочерних организаций ОАО «ВНК» номинальным держателям – банкам;
– фактическим владельцем похищенного имущества – акций в результате легализации стало «ОАО «НК «ЮКОС»», а не подконтрольные членам организованной группы компании и не сами члены организованной группы.
Очевидно, что взаимоисключающие утверждения не могут быть одновременно истинными.
Таким образом, следствие и надзирающая за ним прокуратура, занимаясь в течение более чем 8 лет фальсификацией фактов якобы совершенных хищений и легализации, цинично предъявили трем лицам, якобы входившим в одну и ту же организованную группу, противоречащие друг другу заведомо ложные обвинения в совершении одних и тех же деяний и «подтверждают» их одними и теми же сфальсифицированными доказательствами!
При этом с целью сокрытия (в том числе и от Хамовнического суда) указанных противоречий, фальсификаций и создания препятствий обвиняемым в реализации их прав, сторона обвинения сперва незаконно разделила (выделила) уголовные дела, расследуемые в отношении Алексаняна, Ходорковского и Лебедева, а затем, практически одновременно направив их для рассмотрения в разные суды г. Москвы, препятствовали принятию судом решения об их соединении на предварительном слушании.
Кроме того, утвердившие указанные обвинительные заключения, а также поддерживавшие обвинение в судах должностные лица прокуратуры, зная о факте одновременного рассмотрения в разных судах г. Москвы противоречащих друг другу обвинений, в течение полутора лет поддерживали их и обосновывали предъявлением этих заведомо ложных обвинений необходимость продления подсудимым самой строгой меры пресечения – заключения под стражу.
При таких обстоятельствах истребование и приобщение к делу указанного выше определения Симоновского районного суда г. Москвы является крайне важным для подтверждения заведомой ложности и незаконности предъявленного Ходорковскому и Лебедеву обвинения в хищении и легализации акций дочерних предприятий ОАО «ВНК».
В соответствии со ст.ст. 15, 16, 243 УПК РФ, суд обязан создавать участникам судопроизводства условия для реализации их прав, в том числе – права стороны защиты защищаться всеми не запрещёнными законом способами.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 15, 16, 53, 120, 248, 271, 286 УПК РФ,
ПРОСИМ:
Истребовать из Симоновского районного суда г. Москвы, исследовать в судебном заседании и приобщить к материалам дела заверенную копию определения от 24.06.2010 о прекращении уголовного дела в отношении Алексаняна В.Г. (дело № 1-3/2010).
Защитники:
Защиты Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л.
ХОДАТАЙСТВО
Хамовническим районным судом г. Москвы рассматривается уголовное дело по обвинению Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л., помимо прочего, в хищении и легализации в составе организованной группы лиц акций дочерних организаций ОАО «ВНК» (постановление о привлечении в качестве обвиняемого Ходорковского М.Б. от 29.06.2008 (далее – ППО), стр. 18, 31).
В состав указанной организованной группы, по утверждению обвинения, входил руководитель правового управления ООО «ЮКОС-Москва» Алексанян В.Г. (стр. 7, 18 ППО).
К материалам настоящего уголовного дела следствие, для «полноты картины» якобы совершенного преступления, заботливо приобщило постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого (т. 28 л.д. 135-151).
Параллельно, Симоновским районным судом г. Москвы рассматривалось уголовное дело в отношении Алексаняна В.Г., обвинявшегося в хищении в составе организованной группы лиц имущества ОАО «Томскнефть» и хищении и легализации акций дочерних организаций ОАО «ВНК».
24.06.2010 было вынесено определение о прекращении указанного уголовного дела.
Из сопоставления обвинения, предъявленного Ходорковскому М.Б., Лебедеву П.Л. и их так называемому соучастнику Алексаняну В.Г., который по версии следствия и прокуратуры:
– входил в «общую» с ними организованную группу, руководимую подсудимыми,
– был объединен с ними единым умыслом и общностью корыстной цели,
видно, что они существенно различаются.
1) Так, Симоновский районный суд г. Москвы установил, что Алексанян В.Г. обвиняется органами предварительного следствия в том, что «устойчивость этой организованной группы… была обусловлена… общностью корыстной цели, предусматривающей противоправное и безвозмездное завладение имуществом… в пользу ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС» и получение материальной выгоды используемыми участниками организованной группы подставными посредническими компаниями вследствие реализации нефти ОАО «Томскнефть» по заниженной цене с последующей продажей данной нефти третьим лицам по рыночной цене, а также тщательной проработкой планов хищения и легализации похищенного» (стр. 1-2 определения),
– «противоправное завладение основными средствами и акциями ОАО «Томскнефть» было необходимо Алексаняну и действующим совместно с ним членам организованной группы для получения права на оперативное и стратегическое управление ОАО «Томскнефть», добывающего 96% всей нефти ОАО «ВНК», с целью последующей передачи функций сбыта продукции указанной добывающей организации подконтрольным им же посредническим компаниям и получения сверхприбыли за счет разницы между ценой нефти, реализованной посредническими компаниями третьим лицам по рыночной (мировой) цене, и фактически уплаченной по необоснованно заниженной цене собственнику – ОАО «Томскнефть», при том, что снижение цен на нефть не было вызвано какой-либо экономической необходимостью» (стр. 4 определения).
Между тем, в Хамовническом районном суде г. Москвы обвинение утверждает, что:
– имущество – акции дочерних организаций ОАО «ВНК» на общую сумму 3.621.563.304,9 руб. с корыстной целью противоправно и безвозмездно в период с 6 по 12 ноября 1998 г. было обращено Ходорковским совместно с другими участниками организованной группы «в свою пользу и в пользу других участников организованной группы» (стр. 17 ППО),
– корыстная цель Ходорковского, Лебедева и других членов организованной группы состояла «в обеспечении беспрепятственного хищения нефти, добываемой ОАО «Томскнефть», т.к. другие акционеры ОАО «ВНК» и ОАО «Томскнефть», пользуясь своими правами, требовали прекратить хищение нефти, совершаемое под видом оформления договоров купли-продажи её по заниженной цене» (стр. 6 ППО).
2) Симоновский районный суд г. Москвы также установил, что Алексанян В.Г., согласно предъявленному ему обвинению:
– «совместно с Гололобовым и другими участниками организованной группы в начале декабря 1998 г. …с целью передачи указанных акций в незаконную собственность ОАО «НК «ЮКОС», разработал план совершения с указанными акциями финансовых операций и других сделок…» (стр. 15 определения),
– «Продолжая легализацию похищенного имущества Алексанян… организовал… оформление очередных фиктивных договоров (сделок) о передаче акций дочерних организаций ОАО «ВНК» от компаний «Бевелите Холдинг Лтд», «Монткон Холдингз Лтд», «Мидас Трейдинг компани Групп Лтд» к третьей группе подставных иностранных компаний – «Ideal corporation», «Ensign corporation» и «Foster Traiding ltd»…» (стр. 19 определения),
– «Завершая легализацию, с целью сокрытия фактического владельца похищенного имущества – ОАО «НК «ЮКОС», Алексанян и его сообщники обеспечили передачу акций дочерних организаций ОАО «ВНК» номинальным держателям: ОАО «Русские инвесторы», от них ООО «ДИБ» (ныне Инвестиционный банк «ТРАСТ») и ООО «Дойче банк» (г. Москва), на счетах которых следствием заблокировано движение указанных акций, то есть наложен запрет на дальнейшее изменение связанных с ними гражданских прав и обязанностей…
Своими действиями Алексанян В.Г., Гололобов Д.В. и другие участники организованной группы в г. Москве в 1998-2000 гг., совершив финансовые операции и другие сделки, а, также используя в экономической деятельности, легализовали приобретенное заведомо незаконным путем имущество – ценные бумаги стоимостью 3.621.563.304,9 руб.» (стр. 20-21 определения).
Между тем, согласно предъявленному Ходорковскому М.Б. и Лебедеву П.Л. обвинению:
– «по указанию Ходорковского членами организованной группы Алексаняном и Гололобовым 3 декабря 1998 г. …был разработан план легализации. …Суть плана состояла в том, чтобы последовательно оформлять документы о якобы совершении сделок по отчуждению указанных акций другим покупателям. При этом в разработанном плане было предусмотрено, что таковыми должны быть иностранные компании, подконтрольные членам организованной группы…
На основании разработанного плана Ходорковский и другие члены организованной группы в дальнейшем организовали совершение заранее запланированных ими действий по оформлению передачи этих ценных бумаг подконтрольным компаниям, зарегистрированным в оффшорных зонах»(стр. 18-19 ППО);
– «Ходорковским и другими членами организованной группы по разработанному плану, направленному на создание видимости дальнейшего отчуждения акций, принадлежащих ОАО «ВНК», в целях легализации …акции от «Bevelite Holdings Ltd», «Montcon Holdings Ltd», «Midas Trading Company Group Ltd» (холдинги группы 3) были переоформлены на другие иностранные компании «Ideal Corporation», «Ensign Corporation» и «Foster Trading Ltd»(стр. 29 ППО)…
В результате реализации Ходорковским и другими членами организованной группы плана по последовательному созданию видимости отчуждения акций… с целью легализации имущества и недопущения наложения ареста на акции и обращения на них взыскания… пакеты акций были сконсолидированы у конечных держателей, которыми являлись иностранные компании, подконтрольные членам организованной группы.
Так, в частности, 17.112.200 акций ОАО «Томскнефть» ВНК, которые были обменены на акции ОАО «НК «ЮКОС» по договорам мены от 06.11.1998 оказались оформленными на компании: «Ideal Corporation» (5700000 штук), «Ensign Corporation» (5300000 штук) и «Foster Trading Ltd» (6112200 штук)… (стр. 30 ППО).
Своими действиями Ходорковский и другие участники организованной группы в г. Москве в 1998-2000 гг., совершив финансовые операции и другие фиктивные сделки, а также используя в экономической деятельности, легализовали приобретенное заведомо незаконным путем имущество – ценные бумаги стоимостью 3.621.563.304,9 руб.» (стр. 31 ППО).
3) В Симоновском районном суде г. Москвы государственное обвинение утверждало, что:
– «…балансовая стоимость отчуждаемого имущества ОАО «Томскнефть» (основных средств), составляющая 8.183.566.319 руб., была занижена до размеров остаточной – 3.380.688.000 руб. и необоснованно признана рыночной стоимостью» (стр. 5 определения),
– «Таким образом, под видом внесения имущественного вклада в уставный капитал специально подготовленных подставных обществ основные средства ОАО «Томскнефть» балансовой стоимостью 8.183.566.319 руб. указанными лицами… были незаконно переданы… по умышленно заниженной остаточной стоимости… в размере 3.380.688.000 руб.
В результате своих согласованных противоправных действий участники организованной группы Алексанян, Гололобов, Бахмина, Бурганов и другие лица, незаконно передав… основные средства ОАО «Томскнефть» стоимостью 8.183.566.319 руб. без предоставления соответствующего возмещения по умышленно заниженной стоимости в неправомерное владение специально подготовленных подставных обществ, причинили крупный ущерб указанному акционерному обществу» (стр. 7 определения).
Тем самым фактической стоимостью имущества в целях ст. 160 УК РФ судом признана его балансовая стоимость.
Между тем, в Хамовническом районном суде г. Москвы государственное обвинение доказывает, что балансовая стоимость пакетов акций дочерних компаний ОАО «ВНК» не отражает их фактическую стоимость и полученное ОАО «ВНК» возмещение, даже по оценке обвинения в 86 раз превышающее эту балансовую стоимость, не является соответствующим.
Таким образом, в противоречии с рассматриваемым в данном суде обвинением, в происходившем одновременно с ним в Симоновским районном суде г. Москвы процессе в отношении так называемого члена организованной группы и соучастника Ходорковского М.Б. и Лебедева П.Л. – Алексаняна В.Г., следствие и обвинение утверждали, а суд вступившим в законную силу судебным актом признал, что:
– общая корыстная цель членов организованной группы предусматривала противоправное и безвозмездное завладение имуществом «в пользу ОАО «Нефтяная компания «ЮКОС»» (а не в пользу Ходорковского и других участников организованной группы),
– завладение основными средствами и акциями ОАО «Томскнефть» было осуществлено членами организованной группы «с целью …получения сверхприбыли за счет разницы между ценой нефти, реализованной посредническими компаниями третьим лицам по рыночной (мировой) цене, и фактически уплаченной по необоснованно заниженной цене собственнику – ОАО «Томскнефть»», а не с целью хищения нефти, добываемой ОАО «Томскнефть»;
– фактической стоимостью имущества является его балансовая стоимость, и именно с ней должно сравниваться полученное по сделке встречное предоставление;
– план совершения с указанными акциями финансовых операций и других сделок с акциями был разработан Алексаняном «с целью передачи указанных акций в незаконную собственность ОАО «НК «ЮКОС»», а не с целью их передачи подконтрольным членам организованной группы компаниям, зарегистрированным в оффшорных зонах;
– легализация не была завершена после передачи акций компаниям «Ideal corporation», «Ensign corporation» и «Foster Traiding ltd» и была окончена только после передачи акций дочерних организаций ОАО «ВНК» номинальным держателям – банкам;
– фактическим владельцем похищенного имущества – акций в результате легализации стало «ОАО «НК «ЮКОС»», а не подконтрольные членам организованной группы компании и не сами члены организованной группы.
Очевидно, что взаимоисключающие утверждения не могут быть одновременно истинными.
Таким образом, следствие и надзирающая за ним прокуратура, занимаясь в течение более чем 8 лет фальсификацией фактов якобы совершенных хищений и легализации, цинично предъявили трем лицам, якобы входившим в одну и ту же организованную группу, противоречащие друг другу заведомо ложные обвинения в совершении одних и тех же деяний и «подтверждают» их одними и теми же сфальсифицированными доказательствами!
При этом с целью сокрытия (в том числе и от Хамовнического суда) указанных противоречий, фальсификаций и создания препятствий обвиняемым в реализации их прав, сторона обвинения сперва незаконно разделила (выделила) уголовные дела, расследуемые в отношении Алексаняна, Ходорковского и Лебедева, а затем, практически одновременно направив их для рассмотрения в разные суды г. Москвы, препятствовали принятию судом решения об их соединении на предварительном слушании.
Кроме того, утвердившие указанные обвинительные заключения, а также поддерживавшие обвинение в судах должностные лица прокуратуры, зная о факте одновременного рассмотрения в разных судах г. Москвы противоречащих друг другу обвинений, в течение полутора лет поддерживали их и обосновывали предъявлением этих заведомо ложных обвинений необходимость продления подсудимым самой строгой меры пресечения – заключения под стражу.
При таких обстоятельствах истребование и приобщение к делу указанного выше определения Симоновского районного суда г. Москвы является крайне важным для подтверждения заведомой ложности и незаконности предъявленного Ходорковскому и Лебедеву обвинения в хищении и легализации акций дочерних предприятий ОАО «ВНК».
В соответствии со ст.ст. 15, 16, 243 УПК РФ, суд обязан создавать участникам судопроизводства условия для реализации их прав, в том числе – права стороны защиты защищаться всеми не запрещёнными законом способами.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 15, 16, 53, 120, 248, 271, 286 УПК РФ,
ПРОСИМ:
Истребовать из Симоновского районного суда г. Москвы, исследовать в судебном заседании и приобщить к материалам дела заверенную копию определения от 24.06.2010 о прекращении уголовного дела в отношении Алексаняна В.Г. (дело № 1-3/2010).
Защитники:
16 августа 2010 года
Источник: http://khodorkovsky.ru/
Определение по Алексаняну противоречит Хамовническому процессу (ходатайство защиты)
понедельник, 2 августа 2010 г.
Бывшим сотрудникам ЮКОСа, решившимся дать показания в суде, намекают на возможность репрессий
День двести сорок второй
— Я 35 лет проработал в этой сфере. Мне давали за работу награды. А потом за то, за что меня награждали, мне дали срок… Так что боюсь ли я еще чего-нибудь — говорить излишне, — Павел Анисимов, бывший гендиректор нефтедобывающей «дочки» ЮКОСа «Самаранефтегаз» отвечает журналистам после допроса в Хамовническом суде. Анисимов решился прийти в суд и подтвердить: хищений не было, у «дочки» из года в год наращивалась добыча, росли прибыль, выручка, капвложения… Показания Анисимова, получившего условный срок в рамках «дела ЮКОСа», но отсидевшего несколько месяцев, вызвали негодование прокурора Лахтина. Разозлил прокурора и свидетель Прянишников, который представлял другую «дочку» ЮКОСа — «Томскнефть», он тоже ничего не знал о том, что у него похищали нефть. Он выступал первым.
— Я прочитал обращение Михаила Ходорковского к бывшим сотрудникам дать по возможности показания по делу, — волнуясь, говорил 34-летний молодой человек, — и… так как я возглавлял юридический отдел в банке, подконтрольном «Томскнефти», то решил приехать из Томска.
Лахтин предпринял было попытку выставить его за дверь, но судья выгонять свидетеля не стал. И Прянишников рассказал, что первым делом ЮКОС расплатился с долгами своей «дочки»: «Томскнефь» «накопила» до ЮКОСа триллионный (дело было до деноминации. — В. Ч.) долг по налогам. Кроме того, ЮКОС вложил большие деньги в социальную сферу региона.
— Финансовое положение стабилизировалось благодаря тому, что был установлен четкий контроль за финансами. А если были бы похищены продукция и выручка от ее реализации в полном объеме, то ЮКОС и его «дочки» были бы неспособны не только заниматься благотворительностью, но и осуществлять основную деятельность.
— Идет волокита судебного разбирательства! — шумел Лахтин. — Обвинение ему, — кивал он на свидетеля, — непонятно! Ожидать адекватного ответа от свидетеля невозможно! Вы о механизме совершения преступления можете что-то сказать?
— Нет, — ответил Прянишников.
— В таком случае у меня нет вопросов — свидетель ничего не знает.
— Об этом в прениях скажите! — осек прокурора судья.
…Свидетель Анисимов рассказал суду, что объемы нефти в компании строго контролировались:
— До килограмма, до литра. Редкие месяцы, чтобы не было проверок. До входа в ЮКОС добыча упала до 7,5 млн тонн. В 2003 году, в составе ЮКОСа, добывали уже 12,5 млн тонн. А нам просто насчитали дополнительные налоги после проверок, хотя до этого были проверки как на региональном, так и на федеральном уровне. Но почему-то только потом выяснилось, что мы недоплачивали…
— В обвинении утверждается, что Ходорковский скрывал, что он руководитель ЮКОСа? Вы знали об этом? — уточнили адвокаты.
— Нет! И вообще — кабинет у него был в три раза скромнее, чем у нас в регионах!
— Скрывал, значит! — засмеялся в «аквариуме» Лебедев, толкнув под локоть Ходорковского. А защита завела речь о «хищении» нефти у «Самаранефтегаз», которую возглавлял свидетель.
— Да если бы я считал, что что-то своровали, я бы сюда не приехал, — горячился Анисимов. — А я приехал сюда в надежде, чтобы люди не понесли наказания за то, чего не делали.
Лахтин попросил огласить показания Анисимова на следствии — якобы «ввиду противоречий» с нынешними показаниями. Свидетелю предложили сесть на стул, но свободные места были только за столом прокуроров. Анисимов было пошел к ним, но вдруг заметил, что вообще-то свидетелю защиты с обвинителями сидеть не принято.
— В «аквариум» сядьте, если хотите, — двусмысленно пошутила прокурор Ибрагимова и принялась читать показания. Никаких противоречий на слух не было заметно, а прокуроры не потрудились объяснить.
День двести сорок третий
Прокурор Лахтин в этот день ведет себя со свидетелями особо жестко, что вывело из себя даже судью. Первой жертвой обвинения стала свидетель Наталья Губанова, в прошлом — работала в ЮКОСе ведущим бухгалтером. Она была испугана, сильно нервничала, но заверила: отдел покупки и продажи нефти на территории РФ, в котором она и работала, недостачи никогда не выявлял.
— Нас же без конца проверяли — налоговая, аудиторы, — говорила Губанова. — Мы постоянно и прокуратуре представляли сведения, какой объем нефти куплен и сколько за это заплачено. Мы всю нефть расписывали им до тонны. Претензий нам не заявляли.
— Я, или Ходорковский, или кто-то от нашего имени давали вам какие-либо противозаконные указания, связанные с махинациями бухгалтерского учета? — спрашивал Лебедев.
— Нет. Вы сами поймите: в ЮКОСе бухгалтерский учет считался одним из самых лучших! Это сейчас его критикуют. И мне очень тяжело и обидно…
Прокуроры стали читать показания Губа-новой на следствии. Якобы «противоречия».
— В ходе допроса она была предупреждена за дачу заведомо ложных показаний! — ТРИ РАЗА повторил Лахтин, пугая свидетеля. Прокурор Ковалихина по этому поводу посмеялась… «Противоречия» опять не разъяснили.
…В зал вошел бывший президент Восточной нефтяной компании 75-летний Леонид Филимонов. В нефтянке он почти 50 лет, даже работал в СССР министром. Свидетель подтвердил: нефть сдавалась в «Транснефть», а потом распределялась на НПЗ и никуда иначе.
— А когда нас купил ЮКОС, то помог закрыть долги, — добавил Филимонов.
А дальше — скандал. Когда у свидетеля спросили, известна ли ему компания «Биркенхольц» (принадлежащая нефтяному перекупщику Рыбину, пытавшемуся вместе с прежним, доюкосовским, менеджментом ВНК отобрать у Ходорковского «Томскнефть». — В.Ч.), тот ответил, что помнит о ней только потому, что недавно о ней говорили «на допросе»: «Месяца полтора-два назад…» — сообщил Филимонов. Защита поинтересовалась: где и кто допрашивал свидетеля?
— А это не относится к предмету доказывания! — закричал Лахтин. — Меня, может, тоже допрашивали. Но я ничего не скажу!
И свидетель не захотел отвечать: «Я не знаю… не помню». Все это еще раз подтвердило: прокуратура активно допрашивает свидетелей по какому-то очередному делу в рамках ЮКОСа, не информируя об этом ни адвокатов, ни самих подсудимых.
Лахтин жаловался о проколе компьютеру, а затем потребовал для подготовки своих вопросов свидетелю 40 минут. Судья хотел дать меньше, но…
— Это серьезный процесс! — закричал Лахтин. — А мне не дают защищать интересы потерпевших и государства! Интересно, что скажут про нашу страну за рубежом!
Лахтина особо интересовало, почему с приходом ЮКОСа Филимонов покинул пост президента ВНК. Тот ответил: его направили на работу в ЮКОС-ЭП.
— Что-то Ходорковского, значит, не устроило в вас, — рассуждал прокурор. — Ходорковский ведь очень мало работал в нефтяной сфере… Практически случайный человек был в этой отрасли!
— Валерий Алексеевич! Я вам объявляю замечание! Занесите в протокол! — вскричал председательствующий. — Сколько можно издеваться над судом! Прекращайте!
— Хорошо, прекращаю… — отозвался прокурор и продолжал задавать те же вопросы.
— Компьютер завис! — тихо проговорил судья, глядя на мучения Лахтина с техникой.
День двести сорок четвертый
Адвокаты поинтересовались у судьи, как там ситуация с вызовом в суд Богданчикова. На прошлой неделе тот не явился по повестке в суд.
— По-прежнему неизвестно. Вопросы не к суду, а к почте, — заявил Данилкин. — Не получили мы извещения — вручена ему повестка или нет. Сам он не отзвонился…
Других свидетелей в этот день не было. И защита читала акты налоговых проверок. Утверждения налоговиков 5—6-летней давности противоречили нынешним утверждениям прокуратуры о хищении нефти и выручки.
— Мы будем вызывать этих налоговиков в суд, — подытожил Лебедев.
День двести сорок пятый
Перед заседанием Валерий Лахтин проделал традиционный ритуал: по головам пересчитывает адвокатов и публику, чтобы отправить итоговую цифру по компьютеру…
В суде — свидетель защиты Алексей Гаранов, некогда сотрудник правового управления ЮКОСа. Адвокатов интересовало участие Гаранова в судебных процессах, связанных с оспариванием генеральных соглашений, заключавшихся между ЮКОСом и его добывающими «дочками». Эти бумаги устанавливали условия реализации нефти. В начале 2000-х прокуратура пыталась соглашения оспорить ввиду их якобы «мнимости», однако каждый раз попадала впросак: кассационные инстанции в исках прокуратуре отказывали, отмечая, что сделки не мнимые, а реальные. О чем и рассказал теперь суду свидетель.
— А слышали ли вы, что у дочерних предприятий ЮКОСа похищена вся добытая ими нефть? — спрашивал Лебедев.
— Мне представляется это невозможным, — отвечал Гаранов, — основная выручка шла от реализации нефти и нефтепродуктов. Если бы хищения были, я лично на себе это почувствовал бы. То, как ставят здесь обвинение, — это катастрофа для компании…
Не выдержал Лахтин:
— Он дал НЕПРАВИЛЬНЫЕ показания!
— Я юрист. Я изучал, что такое хищение, — парировал свидетель.
— Вы не знаете механизма хищения!!! — кричал Лахтин.
— А кто-нибудь о нем знает? — спросил Ходорковский. Лахтин не ответил и стал допрашивать свидетеля, правда, прокурора волновал почему-то не «механизм», а как давно Гаранов знаком с Василием Алексаняном.
— К чему ваши вопросы? — поинтересовался у Лахтина судья.
— К тому, что в обвинительном заключении фигурирует в том числе Алексанян как член организованной группы. А в деле 18/41-03 (материнском «деле ЮКОСа». — В.Ч.) фигурируют как установленные, так и неустановленные члены орггруппы! — намекнул свидетелю Лахтин на возможность последствий, вызванных «неправильными» показаниями. — Я выясняю его заинтересованность!
— Вот и выясняйте! — вскричал судья. — Свидетель, вы заинтересованы в исходе данного дела? (Тот ответил отрицательно.) Все! Он ответил. Дальше!
— Мне кажется, он НЕИСКРЕННЕ ответил, — заметил Лахтин. И затем сделал вид, что не понимает, как стороны генерального соглашения — ЮКОС и «Юганск» — могут быть «независимыми юрлицами», если «Юганск» входил в структуру ЮКОСа.
— Ваша честь, — не выдержал Ходорковский. — Вопиющее непонимание Лахтиным ОСНОВ гражданского законодательства России…
— Прошу не прерывать меня! — перешел на крик Лахтин. — Это вопиющая ложь Ходорковского, который скрывал от судов, что «Юганскнефтегаз» входит в состав вертикально-интегрированной компании.
— Ваша честь! Да он сошел с ума! — перешел на жесткий тон Ходорковский. — Что я скрывал, что «Юганскнефтегаз», крупнейшее нефтедобывающее предприятие, входит в состав ЮКОСа, созданного по указу президента?! Он с ума сошел!
А свидетель специально для прокурора отметил, что ситуация, при которой, с одной стороны, добывающие «дочки» были самостоятельными юрлицами, а с другой — входили в состав ЮКОСа, считается нормальной: «В Гражданском кодексе это четко прописано. Тогда закон отменить надо!»
И Лахтин решил подвести итоги:
— Я хочу вас предупредить, свидетель: вы не сказали здесь ни слова, ничего по существу предъявленного обвинения!
— Воздержитесь от подобных реплик! — требовал судья. Но прокурор не слушал:
—… И не оправдали желания своих друзей! — кричал он в спину уже уходящему свидетелю. Судья устало закрыл глаза…
Источник: ttp://novayagazeta.ru/
Автор:Вера Челищева
Последние новости с судебного процесса.
По данным "ПРЕССЦЕНТРА Михаила Ходорковского и Платона Лебедева" - 02.08.2010 Утро начали с рассмотрения ходатайств защиты. Судья предоставил слово прокурорам, встал Валерий Лахтин. «Что касается ходатайства об исследовании и приобщении к материалам дела копии решения арбитражного суда Москвы от 26 мая 2004 года – у нас такое, ээ, мнение… Копия находится на стр. 255-275 заверенной подшивки документов, всего на 339 страницах… Из подшивки видно, что там находится около 70 документов на 339 листах, ни один из них защита не обосновала, почему они имеют значение по делу … в основном документы из подшивки имеют отношение к организации арбитражного процесса, невозможно объяснить относимость к данному делу этих документов…», — читал, щурясь, прокурор. В общем, это ходатайство прокуроры сочли ненужным и попросили отклонить.
Затем Лахтин перешел к другому ходатайству защиты – по поводу приобщения к делу консолидированной отчетности ЮКОСа за 1997-2004 г.г. и аудиторских заключений «Прайсуотерхауса». Его обоснование обвинители также сочли «несостоятельным». «Из предъявленного Ходорковскому и Лебедеву обвинения следует, что они совершали хищение нефти и легализацию похищенного, с целью сокрытия преступлений организовали двойной бухгалтерский учет! Первый – по принципам российских правил бухучета, который не отражали реальные операции по движению нефти! Данная отчетность представлялась акционерам ЮКОСа и налоговым органам, а финансовая отчетность по Ю Эс ГААП составлялась под руководством Ходорковского с целью сокрытия преступлений!» — выдвинул прокурор новое обоснование обвинения и «механизма хищений». Зал сдержанно возмущался, слушая прокурора.
«Консолидированная отчетность составлялась ими с целью ввести в заблуждение иностранных инвесторов, которым Ходорковский и Лебедев продавали принадлежащие им акции ЮКОСа и лично обогащались!» — выдвигал Лахтин все новые обвинения. «Аквариум» смеялся. «Таким образом, консолидированная отчетность ЮКОСа не является доказательством отсутствия в действиях Ходорковского и Лебедева хищения и легализации!» — формулировал Лахтин. «Обалдеть!» — реагировали шепотом в публике. «Данное ходатайство направлено на приобщение документов, дублирующих уже содержащиеся в материалах дела документы, сомнения в достоверности которых признаны финансистами всего мира. Об этом говорит, в частности, отсутствие отрицательных официальных комментариев со стороны крупных финансовых и аудиторских институтов относительно отзыва «Прайсуотерхасом» аудиторских заключений». «Это делается защитой исключительно в целях формирования большого объема финансовых документов, для их исследования в случае приобщения в качестве доказательств, а значит – для затягивания процесса!» — вещал прокурор. «Указанное ходатайство содержит лживые утверждения, которые сторона защита даже не скрывает». «У стороны обвинения вызывает сомнение также качество переводов документа! – сообщил специалист в языках Лахтин, — к тому же в суде уже вскрывались случаи недобросовестного использования услуг переводчика!» — припоминал Лахтин, хотя суд, пользуясь ранее услугами переводчика Сомова при допросе иностранных специалистов в суде, не согласился с мнением обвинения о «недобросовестном переводе», так что теперь прокурор сам вводил суд в заблуждение.
«14 декабря 2007 года консолидированная отчетность уже был приобщена к делу. Таким образом, Ходорковский и защитники, заведомо зная, что консолидированная отчетность к делу приобщена, требуют приобщить ее, заявляя необоснованные ходатайства и обманывая суд!» — возмущался Лахтин, повышая голос, уже увлекшись чтением. «Защита утверждает, что приобщение консолидированной отчетности позволит опровергнуть все обвинения. Защита утверждает о некомпетентности следствия в вопросах финансового учета. Подсудимые и защита позиционируют себя разбирающимися в этих вопросах лучше стороны обвинения!» — оскорблялся публично прокурор. Публика снова смеялась, уже громче. Судья молча возмущался, переглядывался с залом, недовольный шумом.
В общем, данное ходатайство «необоснованно ни по одному пункту и даже абзацу», подытожил Лахтин, «что лишний раз свидетельствует о тщетности усилий защиты обосновать свои громкие заявления о необоснованности предъявленного обвинения. Все их попытки в этом направлении сводятся к попытке преподнести тезис о возможности хищения путем слива ее из трубы и, следуя их псевдологике, возможности изъятия выручки только путем физического переноса денег и все», — смутился Лахтин, зал рассмеялся. В итоге, прокурор просил в ходатайстве отказать.
Суд в итоге отказал в приобщении материалов, поскольку в деле уже имеется копия решения арбитражного суда. Также суд отказал и в приобщении консолидированной отчетности, «поскольку не находит для этого законных оснований по доводам защиты».
Продолжили исследование документов. Адвокат Денис Дятлев попросил 85 том. Начали читать документы из этого тома, к которым приступили еще на прошлой неделе. Это были страницы 4-154 тома, повторная налоговая проверка ЮКОСа за 2001 год. Начали читать со страницы 53, на которой остановились в прошлое заседание – тогда прервались на обществе «Альта-Трейд».
После «Альта-Трейд» в налоговом отчете говорилось о компании «ЮКОС-М». Налоговики говорили, в том числе, о реализации нефти за рубеж, указывая стоимость реализации. В отчете говорилось, что выручка от продажи сырой нефти «ЮКОС-М» фактически являлось выручкой НК ЮКОС.
Прервались на пять минут. После перерыва перешли к изучению налоговых материалов по «Ю-Мордовии». Налоговики отмечали связь всех анализируемых компаний между собой. ««Ю-Мордовия» является зависимым от НК ЮКОС лицом, кроме того, прослеживается непосредственная взаимосвязь «Ю-Мордовия» с «Альта-Трейд», «Ратмир», «ЮКОС-М»».
«В ходе проведения мероприятий налогового контроля установлено, что «Ю-Мордовия» является перепродавцом сырой нефти», — подтверждали налоговые специалисты и указывали, сколько нефти было приобретено компанией. ««Фаргойл», «Ю-Мордовия», «Террен», «Ратибор», «Томскнефть»,» Самаранефтегаз», «Юганскнефтегаз» и др. являются организациями, зависимыми от НК ЮКОС», — этот вывод проверяющих выделен жирным шрифтом», — отмечал Дятлев. Судья вздыхал.
«Исходя из вышеизложенного выручка от продажи нефти «Ю-Мордовия» фактически является выручкой НК ЮКОС», — читал адвокат. Документ налоговых органов фактически подтверждал, что прибыль и выручка у ЮКОСа была – значит, нефть не хитилась, а продавалась…
Снова прервались.
После очередной паузы продолжили читать тот же документ. Речь уже шла о «Ратиборе».
«Фактически поставка сырой нефти осуществлялась «Ратибор» на узлах учета нефти НПЗ и нефтедобывающих организаций, являющихся дочерними предприятиями НК ЮКОС; независимо от того на каком узле учета нефти фактически нефть передавалась покупателю, отправителями сырой нефти являлись НПЗ и нефтедобывающие организации…фактически собственником нефти являлся НК ЮКОС… Исходя из вышеизложенного выручка от продажи нефти «Ратибор» фактически является выручкой НК ЮКОС».
Затем Лахтин перешел к другому ходатайству защиты – по поводу приобщения к делу консолидированной отчетности ЮКОСа за 1997-2004 г.г. и аудиторских заключений «Прайсуотерхауса». Его обоснование обвинители также сочли «несостоятельным». «Из предъявленного Ходорковскому и Лебедеву обвинения следует, что они совершали хищение нефти и легализацию похищенного, с целью сокрытия преступлений организовали двойной бухгалтерский учет! Первый – по принципам российских правил бухучета, который не отражали реальные операции по движению нефти! Данная отчетность представлялась акционерам ЮКОСа и налоговым органам, а финансовая отчетность по Ю Эс ГААП составлялась под руководством Ходорковского с целью сокрытия преступлений!» — выдвинул прокурор новое обоснование обвинения и «механизма хищений». Зал сдержанно возмущался, слушая прокурора.
«Консолидированная отчетность составлялась ими с целью ввести в заблуждение иностранных инвесторов, которым Ходорковский и Лебедев продавали принадлежащие им акции ЮКОСа и лично обогащались!» — выдвигал Лахтин все новые обвинения. «Аквариум» смеялся. «Таким образом, консолидированная отчетность ЮКОСа не является доказательством отсутствия в действиях Ходорковского и Лебедева хищения и легализации!» — формулировал Лахтин. «Обалдеть!» — реагировали шепотом в публике. «Данное ходатайство направлено на приобщение документов, дублирующих уже содержащиеся в материалах дела документы, сомнения в достоверности которых признаны финансистами всего мира. Об этом говорит, в частности, отсутствие отрицательных официальных комментариев со стороны крупных финансовых и аудиторских институтов относительно отзыва «Прайсуотерхасом» аудиторских заключений». «Это делается защитой исключительно в целях формирования большого объема финансовых документов, для их исследования в случае приобщения в качестве доказательств, а значит – для затягивания процесса!» — вещал прокурор. «Указанное ходатайство содержит лживые утверждения, которые сторона защита даже не скрывает». «У стороны обвинения вызывает сомнение также качество переводов документа! – сообщил специалист в языках Лахтин, — к тому же в суде уже вскрывались случаи недобросовестного использования услуг переводчика!» — припоминал Лахтин, хотя суд, пользуясь ранее услугами переводчика Сомова при допросе иностранных специалистов в суде, не согласился с мнением обвинения о «недобросовестном переводе», так что теперь прокурор сам вводил суд в заблуждение.
«14 декабря 2007 года консолидированная отчетность уже был приобщена к делу. Таким образом, Ходорковский и защитники, заведомо зная, что консолидированная отчетность к делу приобщена, требуют приобщить ее, заявляя необоснованные ходатайства и обманывая суд!» — возмущался Лахтин, повышая голос, уже увлекшись чтением. «Защита утверждает, что приобщение консолидированной отчетности позволит опровергнуть все обвинения. Защита утверждает о некомпетентности следствия в вопросах финансового учета. Подсудимые и защита позиционируют себя разбирающимися в этих вопросах лучше стороны обвинения!» — оскорблялся публично прокурор. Публика снова смеялась, уже громче. Судья молча возмущался, переглядывался с залом, недовольный шумом.
В общем, данное ходатайство «необоснованно ни по одному пункту и даже абзацу», подытожил Лахтин, «что лишний раз свидетельствует о тщетности усилий защиты обосновать свои громкие заявления о необоснованности предъявленного обвинения. Все их попытки в этом направлении сводятся к попытке преподнести тезис о возможности хищения путем слива ее из трубы и, следуя их псевдологике, возможности изъятия выручки только путем физического переноса денег и все», — смутился Лахтин, зал рассмеялся. В итоге, прокурор просил в ходатайстве отказать.
Суд в итоге отказал в приобщении материалов, поскольку в деле уже имеется копия решения арбитражного суда. Также суд отказал и в приобщении консолидированной отчетности, «поскольку не находит для этого законных оснований по доводам защиты».
Продолжили исследование документов. Адвокат Денис Дятлев попросил 85 том. Начали читать документы из этого тома, к которым приступили еще на прошлой неделе. Это были страницы 4-154 тома, повторная налоговая проверка ЮКОСа за 2001 год. Начали читать со страницы 53, на которой остановились в прошлое заседание – тогда прервались на обществе «Альта-Трейд».
После «Альта-Трейд» в налоговом отчете говорилось о компании «ЮКОС-М». Налоговики говорили, в том числе, о реализации нефти за рубеж, указывая стоимость реализации. В отчете говорилось, что выручка от продажи сырой нефти «ЮКОС-М» фактически являлось выручкой НК ЮКОС.
Прервались на пять минут. После перерыва перешли к изучению налоговых материалов по «Ю-Мордовии». Налоговики отмечали связь всех анализируемых компаний между собой. ««Ю-Мордовия» является зависимым от НК ЮКОС лицом, кроме того, прослеживается непосредственная взаимосвязь «Ю-Мордовия» с «Альта-Трейд», «Ратмир», «ЮКОС-М»».
«В ходе проведения мероприятий налогового контроля установлено, что «Ю-Мордовия» является перепродавцом сырой нефти», — подтверждали налоговые специалисты и указывали, сколько нефти было приобретено компанией. ««Фаргойл», «Ю-Мордовия», «Террен», «Ратибор», «Томскнефть»,» Самаранефтегаз», «Юганскнефтегаз» и др. являются организациями, зависимыми от НК ЮКОС», — этот вывод проверяющих выделен жирным шрифтом», — отмечал Дятлев. Судья вздыхал.
«Исходя из вышеизложенного выручка от продажи нефти «Ю-Мордовия» фактически является выручкой НК ЮКОС», — читал адвокат. Документ налоговых органов фактически подтверждал, что прибыль и выручка у ЮКОСа была – значит, нефть не хитилась, а продавалась…
Снова прервались.
После очередной паузы продолжили читать тот же документ. Речь уже шла о «Ратиборе».
«Фактически поставка сырой нефти осуществлялась «Ратибор» на узлах учета нефти НПЗ и нефтедобывающих организаций, являющихся дочерними предприятиями НК ЮКОС; независимо от того на каком узле учета нефти фактически нефть передавалась покупателю, отправителями сырой нефти являлись НПЗ и нефтедобывающие организации…фактически собственником нефти являлся НК ЮКОС… Исходя из вышеизложенного выручка от продажи нефти «Ратибор» фактически является выручкой НК ЮКОС».
Закончив с «Ратибором», прервались на обед.
Источник: http://khodorkovsky.ru
воскресенье, 1 августа 2010 г.
«Процесс: итоги недели» с Вадимом Клювгантом и Александром Аузаном
В программе: Что произошло на процессе в Хамовническом суде за период 12-19 июля 2010 года. А также: три сценария развития событий в стране на ближайшие 2 года, каковы шансы на возврат к гласности и верховенству права в России и почему при решении вопроса о переходе России на другие траектории при выходе из кризиса — одним из весомых факторов, станет именно дело «ЮКОСа».
Участники передачи: экономист, политолог Александр Аузан и адвокат Михаила Ходорковского Вадим Клювгант. Ведущая: журналист Дарья Пыльнова.
Дарья Пыльнова: Добрый день. Это программа «Процесс: итоги недели», и сегодня здесь в студии пресс-центра Михаила Ходорковского и Платона Лебедева Вадим Клювгант, адвокат Михаила Ходорковского.
Вадим Клювгант: Здравствуйте.
Дарья Пыльнова: И Александр Аузан, экономист, политолог, президент Института национального проекта «Общественный договор».
Александр Аузан: Здравствуйте.
Дарья Пыльнова: Первый вопрос к Вадиму Клювганту, который только что приехал с очередного судебного заседания. В какой степени вы рассчитываете на верховенство права на данном этапе этого процесса. Если же не на это, то тогда на что?
Вадим Клювгант: Хороший вопрос. Понимаете, на верховенство права нельзя рассчитывать на каком-то отдельно взятом этапе, оно как беременность: либо оно есть, либо его нет. Мы не находим пока признаков верховенства права. Если они появятся, то будет сразу заметно, я вас уверяю, потому что это сразу повлияет на решение, на исход дела.
Дарья Пыльнова: Вопрос был задан, скорее, из-за второй его части: если не на это, то тогда на что?
Вадим Клювгант: Ни на что. На то, что они появятся. На то, что совместными усилиями изнутри, извне будут подвигнуты такие тектонические перемены, которые сделают декларацию, каковую мы услышим уже два с половиной года о том, что верховенство права, это наше все, сделают реалии вот в данном конкретном деле и в отношении конкретных судеб конкретных людей.
Дарья Пыльнова: Подытожьте, пожалуйста, кто конкретно должен потрудиться в этом направлении?
Вадим Клювгант: А у нас есть гарант Конституции…
Дарья Пыльнова: Он один?
Вадим Клювгант: Глава государства. Он один и это его основная работа − быть гарантом Конституции и гарантом прав граждан, которые ему доверили эту работу. И он нам объясняет уже два с половиной года, что он ровно для этого хотел стать и стал президентом страны.
Дарья Пыльнова: Александр Аузан недавно говорил на VI Ходорковских чтениях о выходе из дела «ЮКОСа». Итак, все-таки есть он на сегодняшний день или нет, каким видите вы этот выход?
Александр Аузан: Я хотел бы поспорить с замечательным адвокатом Вадимом Клювгантом. У меня, конечно, очень внешнее ощущение, но я был на первом процессе, и второй процесс отличается радикально, потому что идет реальный бой. Точнее всех, по-моему, сказал главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, когда он брал интервью у Медведева. Помните, там это было год назад, да? Он сказал, что «вы должны каждый день звонить судье Данилкину и повторять: «Вы независимы, вы независимы, вы независимы». Я бы не считал процесс предрешенным, потому что он радикально отличается и по контексту от первого процесса; он и ни в ту, ни в другую сторону не предрешен.
Дарья Пыльнова: Каковы есть шансы на какой-то положительный исход?
Александр Аузан: Посчитать в процентах?
Дарья Пыльнова: Если угодно. Можно в тезисах.
Александр Аузан: Я в последний раз был на суде, когда заявлялся очередной отвод судье, что, по существу, судья стоит перед необходимостью говорить о фальсификации обвинения и об уголовной ответственности тех, кто начал процесс. Вот на это очень сомнительно, что суд и власть могли бы пойти. Не знаю, возможно ли такое решение, которое не добавляло бы судебный срок, но думаю, что это один из возможных выходов, когда признаются какие-то второстепенные моменты, срок реальный не увеличивается и из тюрьмы и Лебедев, и Ходорковский выходят 25 октября 2011 года.
Дарья Пыльнова: Юрий Шмидт сказал, что Путин может принять решение об освобождении Ходорковского и Лебедева только в случае, если совокупный ущерб его интересам от удержания в тюрьме однажды превысит страх перед их освобождением. Согласны ли вы с этим?
Вадим Клювгант: Должно быть внятно и громко сказано, и понятно, кому это должно быть сказано, что инструкция 2003 года о том, что делать с Ходорковским и с «ЮКОСом», утратила силу вот с такого-то момента, а дальше смотреть пункт 1 про закон. Вот и все. Это тот язык, на котором сегодня разговаривает вся бюрократия, а судейская вертикаль, к большому сожалению, сегодня мыслит не как судейство, а как бюрократия в массе своей. Должна сложиться такая критическая масса. Вот справедливо было упомянуто о системных негативных последствиях, я бы даже сказал, разрушительных последствиях для страны.
Дарья Пыльнова: Сейчас многие как раз говорят о том, что под дело «ЮКОСа» перекраивается российская правоохранительная и правовая система. Вот есть примеры конкретные этому?
Вадим Клювгант: Я бы сказал так, что она (я заранее извиняюсь за терминологию), она насилуется не под дело «ЮКОСа», а под интересы тех людей, той части властных людей и околовластных, которым нужно, чтобы Ходорковский сидел всегда, вот, и все остальные заложники, оставались заложниками. Примеров тому масса, нет числа. Один из самых свежих примеров − это то, что обвинения, предъявленные Ходорковскому, как сказал Мосгорсуд в своем кассационном решении, это не обвинения в сфере предпринимательской деятельности, в каком-то там тайном смысле необъясненном, да? Это уже тиражируется, уже существуют другие дела в городе Москве, где опять Мосгорсуд в другом составе суда опять сказал, что какая же это предпринимательская деятельность, если он обвиняется в том, что он делал незаконно и в ущерб другим лицам. Значит, это уже нельзя считать предпринимательской деятельностью. И плевать на то, что люди, в отношении которых еще нет вступившего в силу приговора суда, это люди невиновные, да? И будет ли она законной или будет она незаконной, будут ли эти обвинения подтверждены, еще большой вопрос.
Александр Аузан: Извините. Плевать тем самым на комментарий, который был дан на Пленуме Верховного суда…
Вадим Клювгант: Совершенно точно. Председателем Верховного суда.
Александр Аузан: Нет такого простого выхода, поэтому мы мучаемся, обсуждаем, ищем. Я напоминаю, что есть же еще сторона судебных дел, часть судебных дел по «ЮКОСу», которые идут в европейских судах, и они не остановятся оттого, что здесь будут приняты те или другие решения, и достигнуты какие-то компромиссы в политической элите.
Дарья Пыльнова: Как вот могут разрешиться эти противоречия в позиции обвинения государства как раз с учетом вот исков и решения зарубежных судов?
Вадим Клювгант: Возвращаясь к этой же теме с другого ее аспекта о том, что там делает наше с вами государство от имени нас с вами. Оно там врет, понимаете, и множит тем самым позор страны. Причем врет по-разному. В Хамовниках, не было у «ЮКОСа» никакой нефти, потому что Ходорковский с Лебедевым ее всю похитили, все 350 миллионов тонн. А в Страсбургском суде Российская Федерация говорит совершенно официально, что «ЮКОС» нефтью владел, «ЮКОС» ее продавал, «ЮКОС» получал налогооблагаемую выгоду, должен был платить налогов, недоплатил налогов с этой самой нефти, понимаете? Вот это позорище, оно вообще, с чем сравнимо? Вот первым делом надо перестать врать, понимаете?
Дарья Пыльнова: Ну, видимо, это самое сложное в этой истории?
Вадим Клювгант: Наверное, это самое сложное, но если этого не будет сделано, ну, трудно говорить о чем-то дальше другом, потому что то, что будет происходить в России, оно существенным образом влияет на то, что будет происходить в международных судах.
Дарья Пыльнова: Вопрос Александру Аузану: когда российские налогоплательщики, на ваш взгляд, поймут, что все это в принципе взаимосвязано?
Александр Аузан: Налогоплательщики в России поймут это тогда, когда они поймут, что они платят налоги. У нас же люди до сих пор, по-моему, не догадываются, что те 13%, которые за них работодатель вносит, это их налоги. Сначала осознать, что ты своими руками отдаешь, а потом сказать: «А что это я налоги отдал, а где дороги, а почему школа плохая?»
Дарья Пыльнова: … почему процесс такой в Хамовническом суде?
Александр Аузан: Совершенно верно. Потому что это вопрос публичных услуг. Что у нас с безопасностью, что с правосудием, что с общественным благом? Для России выход состоит в том, чтобы жертвовать интересами отдельной компании. Я напоминаю, что когда вся драма эта разыгрывалась, российские компании, государственные компании по… по-разному относились. «Газпром» не взял себе эти активы, а «Роснефть» взяла. Ворованное брать вредно. Это очень важно для делового климата. Насчет российских компаний, уроки надо из этого извлекать, из чужого опыта и из своего. Я считаю, что «Роснефти», которая взяла, ну, скажем так, мягко говоря, спорную собственность на свои балансы, надо быть всегда готовой отдать эту спорную собственность. Она может оставаться спорной еще 10 лет, но не исключено, что она будет отторгнута с деньгами за незаконное пользование чужим имуществом.
Дарья Пыльнова: В вашей лекции вы говорили, что среди причин, мешающих выйти России на новый экономический уровень, это, прежде всего, отсутствие спроса на демократию и отсутствие возможности и стремления к коллективной и общественной деятельности. Вообще, кто и как сможет эту ситуацию изменить?
Александр Аузан: Я хочу сказать, что это не такие сложные вещи, как кажется. Довольно точно известно, что спрос на демократию высок там, где есть массовый средний класс, где есть достаточно имущие и образованные люди. Потому что демократия, вообще говоря, система недешевая и довольно сложная.
Дарья Пыльнова: Но у нас проблема в этом — в наличии среднего класса, в проценте среднего класса.
Александр Аузан: Вот. У нас средний класс 20% как был до подъема, так и остался.
Дарья Пыльнова: Он не растет.
Александр Аузан: Он не растет, совершенно верно. Могу сказать, почему он не растет. Он не растет в результате накачки денег. Вот накачка денег была, он чуть-чуть раздулся, а во время кризиса снова сдулся. Ему нужны институты, правила работы еще. Вот как большой компании нужны правила для того, чтобы расти, или как инновации. Я все время повторяю, что у нас есть прекрасные инновации в малом бизнесе. Вот «Антивирус Касперского» − это прекрасный малый бизнес на международном рынке. Если бы была хорошая институциональная среда, то из «Касперского» получился бы новый «Google». Но большой бизнес новый не бывает без хороших правил, работающих…
Дарья Пыльнова: Но родители Сергея Брина когда-то уехали за рубеж.
Александр Аузан: Да, да.
Дарья Пыльнова: Возможно, именно поэтому Сергей Брин создал «Google».
Александр Аузан: Да, он попал в среду, где можно развить большой бизнес. В нашей среде нельзя.
Дарья Пыльнова: Сейчас опять отток, эмиграция…
Александр Аузан: Потому что есть знаменитая поговорка, что в России поднять малый бизнес очень просто. Берешь большой бизнес и немножко ждешь. В конце 80-х у нас 74% наших сограждан на вопрос, можно ли доверять другим людям, отвечали положительно. И вы помните, тогда по полмиллиона людей выходило на улицы Москвы на антиправительственные митинги. А сейчас, боже мой, 10 000 вышло в Калининграде, это же просто, всего 10 000.
Вадим Клювгант: Выдающееся событие….
Александр Аузан: Да. Потому что люди у нас теперь друг другу не доверяют. 88% по опросам говорят, что людям доверять нельзя. У нас социальный каптал разрушен.
Вадим Клювгант: Давайте я вам такую маленькую иллюстрацию с житейского уровня. Во многих кабинетах следственных оперативных работников висят такие плакатики, они очень ими гордятся, считают, что это вершина юмора такого профессионального, ну а адресованы они к приходящим людям, не к тем, кто там работает, на которых написано: «Ваша свобода − это не ваша заслуга, а наша временная недоработка». Они мыслят в этой парадигме, безусловно, и есть много причин, почему они так мыслят.
Дарья Пыльнова: Это прямо к Юнгу можно сразу.
Александр Аузан: Да. Про архитип, да?
Дарья Пыльнова: Последние два вопроса. Один из них — Вадиму Клювганту Прошу вас прокомментировать последние недавние события на процессе. Вскользь сейчас упомяну их: это информация о том, что уголовное преследование Леоновича будет продолжено, судя по постановлению следователя Русановой. Это допрос Антона Мирлина, свидетеля, который который раньше работал в «ЮКОСе», он сам отозвался и пришел, рассказал и также допрос депутата Ильи Пономарева…
Вадим Клювгант: Дело искусственно раздроблено для того, чтобы творить расправу было легче, на много, много, много как бы отдельных дел. Обвинение там точно такое же, как часть обвинения Ходорковского и Лебедева. Леонович − это бывший главный казначей «ЮКОСа». Очень высокопоставленная дама из Следственного комитета Татьяна Борисовна Русанова… В результате этой конструкции, которую создала госпожа Русанова, нефть вообще никогда, ни нефть, ни выручка от ее реализации не выбывали за пределы «ЮКОСа», они только все время болтались между материнской и дочерними компаниями, которые там какие-то фактические из них собственники (вообще несуществующее правовое понятие), а какие-то нефактические собственники. И поэтому Леонович должен сидеть, вывод из этого следует. Антон Мирлин замечательный совершенно человек, и сюда же можно причислить Илью Пономарева, потому что это оба люди, откликнувшиеся действительно на призыв Ходорковского и его защиты прийти в качестве свидетелей защиты. Это сотрудники «ЮКОСа» достаточно высокопоставленные. С точки зрения массы доказательственной, объема, это ничего нового не привнесло, потому что уже это давно все понятно. Но с точки зрения убедительности, с точки зрения той самой гражданской позиции… Хотя мало удовольствия, знаете, быть объектом атаки того же Лахтина, хамской совершенно атаки, вот эта вот гремучая смесь мракобесия и хамства. Удовольствие это небольшое на самом деле, но люди приходят и понимают, ради чего они пришли. Это очень важно. И конечно, они оба сказали, что никакого хищения нефти не просто не было, его быть не могло, потому что и дальше по пунктам, «вот я это знаю, я этого говорю, Ваша честь», − говорят они суду, − «а уж что там вы с этим будете делать, это уже дело вашей совести, Ваша честь».
Дарья Пыльнова: Однако не всем удается… Те, кто готовы рассказать, вот, например, эксперта Делягина…
Вадим Клювгант: Специалиста.
Александр Аузан: А Михаил Делягин был приглашен, да?
Вадим Клювгант: У нас был доктор экономических наук Делягин. У нас была доктор юридических наук Наталья Лопашенко — один из крупнейших специалистов в области изучения организованной экономической преступности, книги которой там, как горячие пирожки в книжных магазинах после каждого переиздания разлетаются. Еще был господин Хон, заключение которого тоже не было допущено. Вот это все вот это такое, знаете, вот там, где нет верховенства права, а есть верховенство инструкции 2003 года, оно происходит при внешних всех, так сказать, атрибутах красивых. Так что с этим так, и поэтому вот ходатайство о признании недопустимых, там все 200 томов недопустимых. Это просто один из достаточно серьезных документов, на которых зиждется обвинение по целому эпизоду. Мы заявили ходатайство, прокуроры четвертые сутки думают, что же по этому поводу им возразить. То, что они будут возражать, сомнений нет. Что именно они будут возражать, они четвертые сутки думают. Значит, ну, видимо, где-то там суфлирование идет…
Дарья Пыльнова: Я хотела бы попросить вас, Александр Александрович, дать свой сценарий развития событий по процессу, по ситуации на ближайшие два года в политике и экономике. При всем при том, что мы видим по Ходорковским чтениям последним, что очень многие процессы сильно взаимосвязаны с теми же в суде…
Александр Аузан: Я напоминаю, что кризис экономический в России не закончился, он в другой фазе находится. Поэтому я полагаю, что ближайшие 2 года − это выход из депрессии. Я полагаю, что вопрос о переходе России на другие траектории будет решаться вот в эти 2 года, не сейчас, а на выходе из кризиса. И одним из факторов, очень весомым, станет дело «ЮКОСа». Пока я бы сказал, что основные шансы, процентов 80 на то, что Россия сохранится в инерционной траектории. То есть, не будет катастроф, не будет кровавой диктатуры, ничего такого не будет. Ничего не будет, страна будет засыхать. Пока на это, к сожалению, 70-80% вероятности. Но есть и остальные 20-30%, где сидят все другие возможные сценарии. Один из них сценарий мобилизационной модернизации, когда государство начинает отнимать деньги, людишек перетрясти, подвигать. Возможны какие-то переделы, сказать, что вот у этих олигархов надо забрать собственность, потому что нам нужно построить «Сколково-2», «Сколково-5» и «Магнитогорск-10», да?
Дарья Пыльнова: Вы сейчас говорите о переделе, о перераспределении.
Александр Аузан: Да.
Дарья Пыльнова: Ну, а о перезагрузке мы можем здесь говорить?
Александр Аузан: А вот мобилизационного сценария нет, потому что это традиционный для России такой прыжок, когда в ближайшие 2-3 года идут положительные результаты, а потом идут отрицательные.
Дарья Пыльнова: Резкий спад.
Александр Аузан: Да. Или сползание, или резкий спад. Причем они всегда заканчиваются еще и сокращением населения. И здесь же сидят пока небольшие шансы институциональной модернизации, то есть нормального модернизационного выхода, который, разумеется, тоже происходит не в одну ночь, но я считаю, что решающих звеньев — их два. Первое − это правосудие, потому что сначала суд, а потом парламент. А второе − это гласность. Это то, что Михаил Горбачев называл гласностью. Вот когда у нас будут прямые эфиры на телевидении.
Дарья Пыльнова: Спасибо. Благодарю вас за участие в нашей программе. Мы говорили о возврате на территорию гласности и о верховенстве права. Посмотрим в ближайшие два года, каковы шансы будут у нас на это на все.
Вадим Клювгант: Не просто посмотрим, поборемся.
Участники передачи: экономист, политолог Александр Аузан и адвокат Михаила Ходорковского Вадим Клювгант. Ведущая: журналист Дарья Пыльнова.
Дарья Пыльнова: Добрый день. Это программа «Процесс: итоги недели», и сегодня здесь в студии пресс-центра Михаила Ходорковского и Платона Лебедева Вадим Клювгант, адвокат Михаила Ходорковского.
Вадим Клювгант: Здравствуйте.
Дарья Пыльнова: И Александр Аузан, экономист, политолог, президент Института национального проекта «Общественный договор».
Александр Аузан: Здравствуйте.
Дарья Пыльнова: Первый вопрос к Вадиму Клювганту, который только что приехал с очередного судебного заседания. В какой степени вы рассчитываете на верховенство права на данном этапе этого процесса. Если же не на это, то тогда на что?
Вадим Клювгант: Хороший вопрос. Понимаете, на верховенство права нельзя рассчитывать на каком-то отдельно взятом этапе, оно как беременность: либо оно есть, либо его нет. Мы не находим пока признаков верховенства права. Если они появятся, то будет сразу заметно, я вас уверяю, потому что это сразу повлияет на решение, на исход дела.
Дарья Пыльнова: Вопрос был задан, скорее, из-за второй его части: если не на это, то тогда на что?
Вадим Клювгант: Ни на что. На то, что они появятся. На то, что совместными усилиями изнутри, извне будут подвигнуты такие тектонические перемены, которые сделают декларацию, каковую мы услышим уже два с половиной года о том, что верховенство права, это наше все, сделают реалии вот в данном конкретном деле и в отношении конкретных судеб конкретных людей.
Дарья Пыльнова: Подытожьте, пожалуйста, кто конкретно должен потрудиться в этом направлении?
Вадим Клювгант: А у нас есть гарант Конституции…
Дарья Пыльнова: Он один?
Вадим Клювгант: Глава государства. Он один и это его основная работа − быть гарантом Конституции и гарантом прав граждан, которые ему доверили эту работу. И он нам объясняет уже два с половиной года, что он ровно для этого хотел стать и стал президентом страны.
Дарья Пыльнова: Александр Аузан недавно говорил на VI Ходорковских чтениях о выходе из дела «ЮКОСа». Итак, все-таки есть он на сегодняшний день или нет, каким видите вы этот выход?
Александр Аузан: Я хотел бы поспорить с замечательным адвокатом Вадимом Клювгантом. У меня, конечно, очень внешнее ощущение, но я был на первом процессе, и второй процесс отличается радикально, потому что идет реальный бой. Точнее всех, по-моему, сказал главный редактор «Новой газеты» Дмитрий Муратов, когда он брал интервью у Медведева. Помните, там это было год назад, да? Он сказал, что «вы должны каждый день звонить судье Данилкину и повторять: «Вы независимы, вы независимы, вы независимы». Я бы не считал процесс предрешенным, потому что он радикально отличается и по контексту от первого процесса; он и ни в ту, ни в другую сторону не предрешен.
Дарья Пыльнова: Каковы есть шансы на какой-то положительный исход?
Александр Аузан: Посчитать в процентах?
Дарья Пыльнова: Если угодно. Можно в тезисах.
Александр Аузан: Я в последний раз был на суде, когда заявлялся очередной отвод судье, что, по существу, судья стоит перед необходимостью говорить о фальсификации обвинения и об уголовной ответственности тех, кто начал процесс. Вот на это очень сомнительно, что суд и власть могли бы пойти. Не знаю, возможно ли такое решение, которое не добавляло бы судебный срок, но думаю, что это один из возможных выходов, когда признаются какие-то второстепенные моменты, срок реальный не увеличивается и из тюрьмы и Лебедев, и Ходорковский выходят 25 октября 2011 года.
Дарья Пыльнова: Юрий Шмидт сказал, что Путин может принять решение об освобождении Ходорковского и Лебедева только в случае, если совокупный ущерб его интересам от удержания в тюрьме однажды превысит страх перед их освобождением. Согласны ли вы с этим?
Вадим Клювгант: Должно быть внятно и громко сказано, и понятно, кому это должно быть сказано, что инструкция 2003 года о том, что делать с Ходорковским и с «ЮКОСом», утратила силу вот с такого-то момента, а дальше смотреть пункт 1 про закон. Вот и все. Это тот язык, на котором сегодня разговаривает вся бюрократия, а судейская вертикаль, к большому сожалению, сегодня мыслит не как судейство, а как бюрократия в массе своей. Должна сложиться такая критическая масса. Вот справедливо было упомянуто о системных негативных последствиях, я бы даже сказал, разрушительных последствиях для страны.
Дарья Пыльнова: Сейчас многие как раз говорят о том, что под дело «ЮКОСа» перекраивается российская правоохранительная и правовая система. Вот есть примеры конкретные этому?
Вадим Клювгант: Я бы сказал так, что она (я заранее извиняюсь за терминологию), она насилуется не под дело «ЮКОСа», а под интересы тех людей, той части властных людей и околовластных, которым нужно, чтобы Ходорковский сидел всегда, вот, и все остальные заложники, оставались заложниками. Примеров тому масса, нет числа. Один из самых свежих примеров − это то, что обвинения, предъявленные Ходорковскому, как сказал Мосгорсуд в своем кассационном решении, это не обвинения в сфере предпринимательской деятельности, в каком-то там тайном смысле необъясненном, да? Это уже тиражируется, уже существуют другие дела в городе Москве, где опять Мосгорсуд в другом составе суда опять сказал, что какая же это предпринимательская деятельность, если он обвиняется в том, что он делал незаконно и в ущерб другим лицам. Значит, это уже нельзя считать предпринимательской деятельностью. И плевать на то, что люди, в отношении которых еще нет вступившего в силу приговора суда, это люди невиновные, да? И будет ли она законной или будет она незаконной, будут ли эти обвинения подтверждены, еще большой вопрос.
Александр Аузан: Извините. Плевать тем самым на комментарий, который был дан на Пленуме Верховного суда…
Вадим Клювгант: Совершенно точно. Председателем Верховного суда.
Александр Аузан: Нет такого простого выхода, поэтому мы мучаемся, обсуждаем, ищем. Я напоминаю, что есть же еще сторона судебных дел, часть судебных дел по «ЮКОСу», которые идут в европейских судах, и они не остановятся оттого, что здесь будут приняты те или другие решения, и достигнуты какие-то компромиссы в политической элите.
Дарья Пыльнова: Как вот могут разрешиться эти противоречия в позиции обвинения государства как раз с учетом вот исков и решения зарубежных судов?
Вадим Клювгант: Возвращаясь к этой же теме с другого ее аспекта о том, что там делает наше с вами государство от имени нас с вами. Оно там врет, понимаете, и множит тем самым позор страны. Причем врет по-разному. В Хамовниках, не было у «ЮКОСа» никакой нефти, потому что Ходорковский с Лебедевым ее всю похитили, все 350 миллионов тонн. А в Страсбургском суде Российская Федерация говорит совершенно официально, что «ЮКОС» нефтью владел, «ЮКОС» ее продавал, «ЮКОС» получал налогооблагаемую выгоду, должен был платить налогов, недоплатил налогов с этой самой нефти, понимаете? Вот это позорище, оно вообще, с чем сравнимо? Вот первым делом надо перестать врать, понимаете?
Дарья Пыльнова: Ну, видимо, это самое сложное в этой истории?
Вадим Клювгант: Наверное, это самое сложное, но если этого не будет сделано, ну, трудно говорить о чем-то дальше другом, потому что то, что будет происходить в России, оно существенным образом влияет на то, что будет происходить в международных судах.
Дарья Пыльнова: Вопрос Александру Аузану: когда российские налогоплательщики, на ваш взгляд, поймут, что все это в принципе взаимосвязано?
Александр Аузан: Налогоплательщики в России поймут это тогда, когда они поймут, что они платят налоги. У нас же люди до сих пор, по-моему, не догадываются, что те 13%, которые за них работодатель вносит, это их налоги. Сначала осознать, что ты своими руками отдаешь, а потом сказать: «А что это я налоги отдал, а где дороги, а почему школа плохая?»
Дарья Пыльнова: … почему процесс такой в Хамовническом суде?
Александр Аузан: Совершенно верно. Потому что это вопрос публичных услуг. Что у нас с безопасностью, что с правосудием, что с общественным благом? Для России выход состоит в том, чтобы жертвовать интересами отдельной компании. Я напоминаю, что когда вся драма эта разыгрывалась, российские компании, государственные компании по… по-разному относились. «Газпром» не взял себе эти активы, а «Роснефть» взяла. Ворованное брать вредно. Это очень важно для делового климата. Насчет российских компаний, уроки надо из этого извлекать, из чужого опыта и из своего. Я считаю, что «Роснефти», которая взяла, ну, скажем так, мягко говоря, спорную собственность на свои балансы, надо быть всегда готовой отдать эту спорную собственность. Она может оставаться спорной еще 10 лет, но не исключено, что она будет отторгнута с деньгами за незаконное пользование чужим имуществом.
Дарья Пыльнова: В вашей лекции вы говорили, что среди причин, мешающих выйти России на новый экономический уровень, это, прежде всего, отсутствие спроса на демократию и отсутствие возможности и стремления к коллективной и общественной деятельности. Вообще, кто и как сможет эту ситуацию изменить?
Александр Аузан: Я хочу сказать, что это не такие сложные вещи, как кажется. Довольно точно известно, что спрос на демократию высок там, где есть массовый средний класс, где есть достаточно имущие и образованные люди. Потому что демократия, вообще говоря, система недешевая и довольно сложная.
Дарья Пыльнова: Но у нас проблема в этом — в наличии среднего класса, в проценте среднего класса.
Александр Аузан: Вот. У нас средний класс 20% как был до подъема, так и остался.
Дарья Пыльнова: Он не растет.
Александр Аузан: Он не растет, совершенно верно. Могу сказать, почему он не растет. Он не растет в результате накачки денег. Вот накачка денег была, он чуть-чуть раздулся, а во время кризиса снова сдулся. Ему нужны институты, правила работы еще. Вот как большой компании нужны правила для того, чтобы расти, или как инновации. Я все время повторяю, что у нас есть прекрасные инновации в малом бизнесе. Вот «Антивирус Касперского» − это прекрасный малый бизнес на международном рынке. Если бы была хорошая институциональная среда, то из «Касперского» получился бы новый «Google». Но большой бизнес новый не бывает без хороших правил, работающих…
Дарья Пыльнова: Но родители Сергея Брина когда-то уехали за рубеж.
Александр Аузан: Да, да.
Дарья Пыльнова: Возможно, именно поэтому Сергей Брин создал «Google».
Александр Аузан: Да, он попал в среду, где можно развить большой бизнес. В нашей среде нельзя.
Дарья Пыльнова: Сейчас опять отток, эмиграция…
Александр Аузан: Потому что есть знаменитая поговорка, что в России поднять малый бизнес очень просто. Берешь большой бизнес и немножко ждешь. В конце 80-х у нас 74% наших сограждан на вопрос, можно ли доверять другим людям, отвечали положительно. И вы помните, тогда по полмиллиона людей выходило на улицы Москвы на антиправительственные митинги. А сейчас, боже мой, 10 000 вышло в Калининграде, это же просто, всего 10 000.
Вадим Клювгант: Выдающееся событие….
Александр Аузан: Да. Потому что люди у нас теперь друг другу не доверяют. 88% по опросам говорят, что людям доверять нельзя. У нас социальный каптал разрушен.
Вадим Клювгант: Давайте я вам такую маленькую иллюстрацию с житейского уровня. Во многих кабинетах следственных оперативных работников висят такие плакатики, они очень ими гордятся, считают, что это вершина юмора такого профессионального, ну а адресованы они к приходящим людям, не к тем, кто там работает, на которых написано: «Ваша свобода − это не ваша заслуга, а наша временная недоработка». Они мыслят в этой парадигме, безусловно, и есть много причин, почему они так мыслят.
Дарья Пыльнова: Это прямо к Юнгу можно сразу.
Александр Аузан: Да. Про архитип, да?
Дарья Пыльнова: Последние два вопроса. Один из них — Вадиму Клювганту Прошу вас прокомментировать последние недавние события на процессе. Вскользь сейчас упомяну их: это информация о том, что уголовное преследование Леоновича будет продолжено, судя по постановлению следователя Русановой. Это допрос Антона Мирлина, свидетеля, который который раньше работал в «ЮКОСе», он сам отозвался и пришел, рассказал и также допрос депутата Ильи Пономарева…
Вадим Клювгант: Дело искусственно раздроблено для того, чтобы творить расправу было легче, на много, много, много как бы отдельных дел. Обвинение там точно такое же, как часть обвинения Ходорковского и Лебедева. Леонович − это бывший главный казначей «ЮКОСа». Очень высокопоставленная дама из Следственного комитета Татьяна Борисовна Русанова… В результате этой конструкции, которую создала госпожа Русанова, нефть вообще никогда, ни нефть, ни выручка от ее реализации не выбывали за пределы «ЮКОСа», они только все время болтались между материнской и дочерними компаниями, которые там какие-то фактические из них собственники (вообще несуществующее правовое понятие), а какие-то нефактические собственники. И поэтому Леонович должен сидеть, вывод из этого следует. Антон Мирлин замечательный совершенно человек, и сюда же можно причислить Илью Пономарева, потому что это оба люди, откликнувшиеся действительно на призыв Ходорковского и его защиты прийти в качестве свидетелей защиты. Это сотрудники «ЮКОСа» достаточно высокопоставленные. С точки зрения массы доказательственной, объема, это ничего нового не привнесло, потому что уже это давно все понятно. Но с точки зрения убедительности, с точки зрения той самой гражданской позиции… Хотя мало удовольствия, знаете, быть объектом атаки того же Лахтина, хамской совершенно атаки, вот эта вот гремучая смесь мракобесия и хамства. Удовольствие это небольшое на самом деле, но люди приходят и понимают, ради чего они пришли. Это очень важно. И конечно, они оба сказали, что никакого хищения нефти не просто не было, его быть не могло, потому что и дальше по пунктам, «вот я это знаю, я этого говорю, Ваша честь», − говорят они суду, − «а уж что там вы с этим будете делать, это уже дело вашей совести, Ваша честь».
Дарья Пыльнова: Однако не всем удается… Те, кто готовы рассказать, вот, например, эксперта Делягина…
Вадим Клювгант: Специалиста.
Александр Аузан: А Михаил Делягин был приглашен, да?
Вадим Клювгант: У нас был доктор экономических наук Делягин. У нас была доктор юридических наук Наталья Лопашенко — один из крупнейших специалистов в области изучения организованной экономической преступности, книги которой там, как горячие пирожки в книжных магазинах после каждого переиздания разлетаются. Еще был господин Хон, заключение которого тоже не было допущено. Вот это все вот это такое, знаете, вот там, где нет верховенства права, а есть верховенство инструкции 2003 года, оно происходит при внешних всех, так сказать, атрибутах красивых. Так что с этим так, и поэтому вот ходатайство о признании недопустимых, там все 200 томов недопустимых. Это просто один из достаточно серьезных документов, на которых зиждется обвинение по целому эпизоду. Мы заявили ходатайство, прокуроры четвертые сутки думают, что же по этому поводу им возразить. То, что они будут возражать, сомнений нет. Что именно они будут возражать, они четвертые сутки думают. Значит, ну, видимо, где-то там суфлирование идет…
Дарья Пыльнова: Я хотела бы попросить вас, Александр Александрович, дать свой сценарий развития событий по процессу, по ситуации на ближайшие два года в политике и экономике. При всем при том, что мы видим по Ходорковским чтениям последним, что очень многие процессы сильно взаимосвязаны с теми же в суде…
Александр Аузан: Я напоминаю, что кризис экономический в России не закончился, он в другой фазе находится. Поэтому я полагаю, что ближайшие 2 года − это выход из депрессии. Я полагаю, что вопрос о переходе России на другие траектории будет решаться вот в эти 2 года, не сейчас, а на выходе из кризиса. И одним из факторов, очень весомым, станет дело «ЮКОСа». Пока я бы сказал, что основные шансы, процентов 80 на то, что Россия сохранится в инерционной траектории. То есть, не будет катастроф, не будет кровавой диктатуры, ничего такого не будет. Ничего не будет, страна будет засыхать. Пока на это, к сожалению, 70-80% вероятности. Но есть и остальные 20-30%, где сидят все другие возможные сценарии. Один из них сценарий мобилизационной модернизации, когда государство начинает отнимать деньги, людишек перетрясти, подвигать. Возможны какие-то переделы, сказать, что вот у этих олигархов надо забрать собственность, потому что нам нужно построить «Сколково-2», «Сколково-5» и «Магнитогорск-10», да?
Дарья Пыльнова: Вы сейчас говорите о переделе, о перераспределении.
Александр Аузан: Да.
Дарья Пыльнова: Ну, а о перезагрузке мы можем здесь говорить?
Александр Аузан: А вот мобилизационного сценария нет, потому что это традиционный для России такой прыжок, когда в ближайшие 2-3 года идут положительные результаты, а потом идут отрицательные.
Дарья Пыльнова: Резкий спад.
Александр Аузан: Да. Или сползание, или резкий спад. Причем они всегда заканчиваются еще и сокращением населения. И здесь же сидят пока небольшие шансы институциональной модернизации, то есть нормального модернизационного выхода, который, разумеется, тоже происходит не в одну ночь, но я считаю, что решающих звеньев — их два. Первое − это правосудие, потому что сначала суд, а потом парламент. А второе − это гласность. Это то, что Михаил Горбачев называл гласностью. Вот когда у нас будут прямые эфиры на телевидении.
Дарья Пыльнова: Спасибо. Благодарю вас за участие в нашей программе. Мы говорили о возврате на территорию гласности и о верховенстве права. Посмотрим в ближайшие два года, каковы шансы будут у нас на это на все.
Вадим Клювгант: Не просто посмотрим, поборемся.
Александр Аузан: Поборемся.
Ссылка на источнич: http://khodorkovsky.ru/
«Процесс: итоги недели» с Вадимом Клювгантом и Александром Аузаном
Подписаться на:
Сообщения (Atom)