Михаил Ходорковский выдвинут на премию Андрея Сахарова

Бывший глава «ЮКОСа» Михаил Ходорковский выдвинут на премию академика Андрея Сахарова за 2013 год. Об этом сообщает «Интерфакс» со ссылкой на представителей Европарламента.

Кандидатуру Ходорковского выдвинула фракция «Зеленые — Европейский свободный альянс». Представитель фракции Вернер Шульц назвал Ходорковского «наиболее видным политическим заключенным в России и поборником демократических реформ».

Вернер также заявил, что «Ходорковский будет достойным лауреатом премии Сахарова и достойным преемником Сахарова — совести России».

На сайте Европарламента сообщается, что официально имена номинантов премии Сахарова будут оглашены 16 сентября.

После выдвижения кандидатов лидерами фракций Европарламента должен быть составлен шорт-лист, из которого лидеры фракций выберут лауреата.

Премия Сахарова будет вручена в декабре 2013 года в на пленарной сессии Европарламента в Страсбурге.


Lenta.ru, 13.09.2013

Источник: khodorkovsky.ru

"Книжка написана на грани"

Владимира Переверзина, бывшего менеджера ЮКОСа, часто называют самым случайным осужденным по делу, которое велось против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Он провел в тюрьме семь лет и два месяца.

Владимира Переверзина, бывшего менеджера ЮКОСа, часто называют самым случайным осужденным по делу, которое велось против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Он провел в тюрьме семь лет и два месяца.

Казнин: Долго вы писали книгу?

Переверзин:  Вынашивал идею о написании книги я достаточно долго. Идея пришла ко мне спустя три-четыре месяца после ареста. То есть возраст этой книги достаточно большой. Физически написал ее после освобождения где-то за 10-11 месяцев. Но она вмещает в себя 7 лет и 2 месяца. Это часть меня, детище, которое я вынашивал более 8 лет.

Казнин: Вы, находясь в заключении, думали об этой книге?

Переверзин: Да, я думал об этой книге. Более того, я вел записи, часть из которых мне удалось сохранить, часть из которых мне удалось переправить на волю. Много осталось в памяти. Часть записей пропала, но, тем не менее, много материалов осталось, поэтому к книжке я шел долгим путем

Таратута: Владимир, я, подводя зрителей к встрече с вами, говорила о том, что у вас был выбор. Вы могли сказать что-то про основных фигурантов дела и заключить сделку со следствием, и в одном из интервью, кажется, вы говорили о том, что вы могли бы получить условный срок. Речь идет не просто о том, что вы бы сидели меньше, просто могли бы оказаться на свободе. Почему вы не пошли на сделку со следствием? Был ли у вас такой выбор?

Переверзин: Я бы сказал, что выбора у меня не было, потому что я не обдумывал, дать или не дать показания. Я рассказал так, как было на самом деле. Если я не знал Ходорковского, я его не знал. Что-то придумывать, что-то наговаривать я просто физически не мог. Поэтому выбора у меня не было. А так – реально предлагали условный срок, история знает, что предлагали не только мне. Поэтому если бы я дал нужные показания следствию, то, конечно, я получил бы условный срок. А так, постольку, поскольку я не сделал то, что от меня просили, я получил по полной программе. Изначально мне дали 11 лет строгого режима.

Казнин: Мы не читали пока книгу. Вы можете сказать, там больше каких-то деталей из вашей жизни в тюрьме?

Переверзин: Книга основана на реальных событиях, в ней описано все, что происходило со мной. Я описываю судебный процесс, свое нахождение в тюрьме, в колонии – все подробно, что со мной происходило. Иногда это бывает смешно, иногда грустно. Книжка написана на грани.

Казнин: Как в таких случаях принято спрашивать, на кого рассчитана?

Переверзин: Рассчитана на широчайший круг читателей, потому что написана простым, доступным языком, без каких-то юридических терминов. Просто доступно и доходчиво, потому что смысл в том, что я не только описывал происходящие со мной события, а в том, что эта история может произойти с любым сотрудником любой компании. На моем месте мог быть любой сотрудник компании «ЮКОС». Даже не нужно было менять доказательную базу, там достаточно было поменять фамилию, и все оставить то же самое. Это в книжке очень доходчиво, подробно описываю все эти процессы и механизмы.

Таратута: Вы, кажется, в книге упоминаете (я слышала об этом) факт, что вы вообще не верили, что этот приговор возможен. Вам казалось настолько несуразным то, что происходит, что вы даже раздали вещи, и вам все говорили, чтобы вы не спешили раздавать вещи. А в какой момент надежда в таких случаях заканчивается?

Переверзин: Именно так все и происходило, потому что я даже рассчитывал на оправдательный приговор. Адвокаты меня немножко приземляли, говорили, чтобы я снял розовые очки, что, дай Бог, меня выпустят за отсиженным. Потому что на момент вынесения приговора я уже отсидел два года и восемь месяцев и не сомневался, что я освобожусь. Думал: ну, если оправдать не оправдают, два года и восемь месяцев уже за отсиженный срок… До суда я жил надеждами, что сейчас будет суд, который меня отпустит. На суде неожиданно дали 11 лет, но, тем не менее, надежда не исчезла. Я надеялся на кассационную жалобу Мосгорсуда, потом на Верховный суд. Ты все время на что-то надеешься, и такие этапы, которыми ты живешь, позволяют тебе выживать. Несколько инстанций в Верховном суде, потом ты надеешься на Страсбург. Хотя были, конечно, моменты, когда я уже не наделся ни на что, потому что много всяких было приключений. По вертикали власти все хотели выслужиться, начиная с судей и следователей до самых подошв. Каждый тюремщик хотел внести свой вклад. Если бы я был осужден за убийство, конечно, я бы гораздо раньше освободился. Я был условно-досрочно освобожден, и жил бы я в тюрьме в гораздо лучших условиях, чем в тех, в которых мне приходилось жить.

Таратута: Вы говорите о том, что могли бы освободиться и раньше, если бы дело было немножко иное. Очевидно, все понимают, что такое дело «ЮКОСа», его политический контекст. Скажите, оно когда-нибудь закончится? Сейчас вы наверняка следите за тем, что происходит. Были совсем недавно разговоры о третьем деле, о том, что Ходорковский никогда не выйдет на свободу, поскольку заказчики этого дела, которые сидят очень высоко, просто представить себе не могут этого человека на свободе, потому что мыслят, очевидно, категориями графа Монте-Кристо. Чем-то таким занимаются они…

Переверзин: Мне сложно судить, когда оно закончится. Мы понимаем, что это зависит не от закона, а от каких-то конкретных людей. Даже в книге у меня был момент до того, как меня привозили в Москву выступать свидетелем на суде над Ходорковским. Ко мне приходили ФСБ-шники и спрашивали, как мне удалось снизить срок на два с половиной года. Вышли поправки в законодательстве, и статья, по которой я был осужден, срок наказания был снижен. Соответственно, мне снизили срок. Я тогда хотел просто пошутить: «Я с Медведевым договорился». Кто бы мог подумать, что в третьем деле «ЮКОСа» фактически об этом и идет речь. Тогда мне казалось это просто полнейшим идиотизмом. Сейчас это уже реально воплощается в жизнь. Я думаю, что третьего дела не будет, потому что как-то это будет уже перебор. Хотя я понимаю, что его очень боятся, конечно, каждый год пребывания Ходорковского в тюрьме делает его только сильнее. Это сильный, серьезный, умнейший человек, которого просто боятся.

Таратута: А как вам кажется, если бы он и правда вышел на свободу (я как-то об этом так говорю – в условном наклонении – в это сложно поверить всем участникам и наблюдателям), он мог бы стать серьезной политической фигурой. Вы сейчас в Москве, у нас недавно были выборы…

Переверзин: Я не могу за него говорить, но я думаю, что да. Власть показывает свою слабость, не выпуская Ходорковского.

Казнин: У нас уже спрашивают зрители, можно ли скачать где-то вашу книгу?

Переверзин: Я не знаю, это вопрос к издательству «Альпина Паблишер».

Телеканал "Дождь", 11.09.2013

Источник: khodorkovsky.ru

Арестован из-за трудовой книжки

 В Сахаровском центре состоялась презентация книги бывшего менеджера компании ЮКОС Владимира Переверзина "Заложник". Переверзин отказался свидетельствовать против своих бывших руководителей и провел в местах заключения чуть более семи лет.

"Очень русская история, актуальная во все времена. К сожалению и в нынешнее. Кто не зарекается от тюрьмы и сумы – прочтите эту книгу. Она про то, как стать истинно свободным, потеряв свободу", – так написал о книге Владимира Переверзина "Заложник" писатель Борис Акунин. Бывший заместитель директора дирекции внешнего долга компании ЮКОС Переверзин в 2007 году был осужден на 11 лет колонии строгого режима. После изменений в законодательстве срок был сокращен до 7 лет и двух месяцев и в феврале 2012 Владимир Переверзин вышел на свободу. Автор говорит, что его книга адресована самому широкому кругу читателей, поскольку рассказывает в большей степени о том, что происходит в стране.

– Я хотел бы, чтобы ее прочитали все, потому что на месте героя этой книги, на месте автора может оказаться абсолютно любой человек в нынешние времена. И пословица "от сумы и от тюрьмы" в наше время очень актуальна. И уже история, сколько Россия родила... не хочу себя никоим образом равнять, есть великие писатели – Солженицын, Шаламов, Евгения Гинзбург, и сколько можно, доколе, уже 21-й век на дворе, а мы живем фактически еще во времена средневековья. Вот об этом эта книга. То есть она в большей степени не о моих переживаниях, а в большей степени о том, что происходит в нашей стране.

Цена свободы

Одной из главных улик против Владимира Переверзина стала трудовая книжка, из которой следовало, что он работал в ЮКОСе. А поскольку дело против руководителей компании политическое, то и автор считает, что был политзаключенным. Сегодня в России не обязательно иметь политические взгляды, чтобы оказаться за решеткой, замечает журналист Ольга Романова. Яркое свидетельство тому "болотное дело".

– Сейчас это как никогда актуально, потому что мы все знаем и наблюдаем за процессом "6 мая", где 12 человек сидят в клетке по совершенно случайному набору. Из людей идейно убежденных можно назвать разве что Алексея Гаскарова и Владимира Акименкова, а дальше это все какая-то машина случайных чисел. Забрали людей просто так. То есть это может быть абсолютно с каждым, кто выражает свою гражданскую позицию, а также вообще ничего не выражает, например. Потому что такие люди тоже есть среди арестованных. Что никак не умаляет их страданий, вне всякого сомнения. Володя Переверзин сидел за трудовую книжку, то есть у него в приговоре так и есть: главный документ, подтверждающий его виновность, – трудовая книжка.

Отказавшись свидетельствовать против своих бывших руководителей, Владимир Переверзин лишился свободы на семь с небольшим лет. По мнению Ольги Романовой, перед порядочными людьми не стоит подобный выбор.

– Константин Лебедев – вот человек, который сегодня сотрудничает со следствием, он же не на свободе. Понятно, что он отсидит меньше, но это не свобода, во-первых, а во-вторых, это полностью уничтожена репутация, наверняка полностью уничтожена нормальная, порядочная жизнь, его больше не будет. Я не думаю, что у Владимира Переверзина или его "подельника" Владимира Малаховского были мысли – предавать или не предавать, что они сидели, чертили известную матрицу, как поступить. Я думаю, у них не было и не могло быть выбора, люди просто не могут физиологически, на уровне физиологии поставить вопрос перед собой.

С чистой совестью

Руководитель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева убеждена, что книгу Владимира Переверзина должен прочесть каждый, поскольку ее автор совершил не только гражданский, но и человеческий поступок.

– Эта книга замечательна тем, что человек рассказывает, что когда перед ним встала дилемма – оговорить других и после этого выйти на свободу гарантированно или отсидеть, между прочим, 9 лет – немалый срок, и человек, не колеблясь, выбрал сидеть, но не делать непорядочного поступка, причем по отношению к людям... это не друзья никакие были, а можно сказать, хозяева, у которых он работал. И вот это очень важно, что сохранить чистую совесть для человека оказалось важнее, чем сохранить свободу и все связанные с ней блага. И видите, отсидел. Я спрашивала: "А сейчас не жалеете о своем решении?" Он говорит: "А как можно? Как бы я жил дальше, если бы я знал, что я оговорил людей?" Я говорю: "Так вы же знали, оговорите вы их или не оговорите, все равно их арестуют". Он сказал: "Но без меня. Я в этой подлости участвовать не хочу". Вот что важно в этой судьбе и в этой книге! Для меня это чрезвычайно важно, и я думаю, что эту книгу надо бы в школьную программу включить, чтобы люди смолоду знали, как полагается поступать в таком случае".

"Сейчас я ни о чем не жалею. Мне не стыдно смотреть в глаза сыну, мне не стыдно было бы взглянуть в глаза отцу, который умер во время суда, так и не дождавшись меня", – пишет в своей книге Владимир Переверзин. Он называет себя счастливым и свободным человеком, даже несмотря на то что в течение семи лет был лишен свободы.



Елена Поляковская, Радио Свобода, 28.08.2013


Источник: khodorkovsky.ru

Россия будет свободной. Экономической зоной

Вчера в Госдуму поступил проект амнистии: готовится масштабный выход капитала из тюрьмы. Десятки тысяч бизнесменов могут получить свободу

17.05.2013



В России готовится самая масштабная в новейшей истории амнистия. Дело даже не во впечатляющем количестве людей, которые могут освободиться от уголовного преследования — а это около 110000 человек — а в том, что предлагается амнистировать целую социальную страту, или, в более архаичных терминах, класс: предпринимателей.

Это будет исторически справедливым решением. Предприниматели стали первой жертвой обострения классовой борьбы между силовиками, взявшими под контроль государство, и обществом. Политических заключенных сейчас становится больше день ото дня, но масштабы гонений на предпринимателей уже давно приняли советский масштаб: насколько известно «Новой», за последние пять лет были осуждены 600 тысяч человек. (Точных оценок количества раскулаченных в СССР не существует, речь идет о 3-4 миллионах человек, но тогда раскулачивали семьями, а семьи были большими).

И советская, и современная российская власть преследовали как политические цели (обеспечивающий себя сам человек всегда более свободен), так и экономические — раскулаченное добро можно взять и поделить. Действительно, отдельные сотрудники «органов» всегда имеют свою долю: в виде взятки, отката, доли в захваченном бизнесе, или, на крайний случай — звезды и погоны за грамотное исполнение политического заказа.

Как результат, сегодня каждый второй предприниматель в России не исключает для себя возможности эмиграции. Власти такой расклад уже не очень нравится, она не хочет создавать ГУЛАГ, потому что ГУЛАГ экономически неэффективен, а ей нужно много денег для удовлетворения своих растущих потребностей.

Поэтому есть реальная надежда, что инициатива бизнес-омбудсмена Титова, который, собственно, и предлагает провести амнистию для предпринимателей, будет услышана — и в первую очередь президентом (Хотя слухи о подобной амнистии, циркулировавшие и в 2010 году, и в 2012, так и остались слухами).

О том, кому стоит рассчитывать на амнистию и как остановить конвейер по превращению предпринимателей в преступников, «Новая» побеседовала с Михаилом Барщевским — полномочным представителем правительства России в Конституционном, Верховном и Высшем Арбитражном судах, одним из авторов идеи.

Фото РИА Новости

— Что такое «экономические преступления» с точки зрения подготовленного проекта амнистии?

— Я считаю более точным определение «преступления в сфере предпринимательской деятельности».

— Какие самые распространенные составы среди тех 50 статей УК, по которым предполагается проводить амнистию?

— Это и 159-я статья, мошенничество, и незаконное осуществление предпринимательской деятельности, незаконное получение кредита… Поймите, дело здесь не только и не столько в конкретных составах, а в самом принципе амнистирования тех, кто вел предпринимательскую деятельность. Ведь по той же 159-й статье может быть осужден и предприниматель, и цыганка, продававшая на вокзале латунные кольца под видом золотых.

— И как отделять в таких случаях предпринимательство от чисто криминальной деятельности?

— Мое личное видение таково: к 20-летию Конституции правильно было бы провести широкую амнистию, в том числе для предпринимателей, но не ограничиваясь ими. Отпустить женщин, имеющих детей, несовершеннолетних, вообще всех, кто совершил нетяжкие преступления, например, со сроком лишения свободы до семи лет. В тюрьмах должны остаться убийцы, бандиты, педофилы, террористы. Тогда и не возникало бы споров, как в каждом случае трактовать 159-ю статью.

Но если амнистия коснется только предпринимателей, то решение о ее применении к каждому конкретному человеку будет приниматься либо следователем, если дело еще не передано в суд, либо судом, если идет процесс, либо органом ФСИН, если отбывается срок. Вот они в каждом конкретном случае среди людей, обвиняемых или осужденных по перечню статей, который попадут в закон об амнистии, будут выбирать тех, кто занимался предпринимательской деятельностью и их амнистировать.

— Здесь открывается пространство для двойных трактовок…

— Если человек, по его мнению, будет незаслуженно обойден амнистией, то он сможет добиться этого права через суд.

— Но какими критериями руководствоваться тем же следователям или сотрудникам ФСИН, отделяя предпринимательскую деятельность от криминальной?

— Я считаю, что в законопроекте, который подготовит Дума, должно быть определение предпринимательской деятельности. Пусть его дадут сами депутаты — не одними же запретами им заниматься.

— Амнистия, безусловно, самоценна, но ведь стратегически это лечение не симптома, а болезни. Не получится ли так, что опустевшие тюрьмы вскоре снова заполнятся?

— На Экспертном совете при бизнес-омбудсмене обсуждался, в том числе, и вопрос о глубокой переработке Уголовного кодекса. Сейчас он больше похож на тришкин кафтан. Что касается преступлений в сфере предпринимательской деятельности, то здесь должен действовать принцип «подобное лечится подобным». Если нанесен экономический ущерб, то и наказание должно быть связано не с лишением свободы, а с возмещением этого ущерба. Сейчас максимальный штраф у нас составляет миллион рублей, за исключением коррупционных преступлений, где введен принцип кратности. Он же может и должен применяться в случае наказания за преступления в сфере предпринимательской деятельности.

— Кстати, коррупционные преступления попадают в категорию экономических?

— Нет, и на этом я хочу сделать особый акцент. Казнокрадство и взяточничество не имеют ничего общего с предпринимательской деятельностью и под амнистию ни в коем случае не подпадают.

—Последний вопрос, который, конечно, волнует наших читателей – могут ли попасть под амнистию Ходорковский и Лебедев?

— Я считаю неправильным обсуждать персоналии. Это и бесполезно делать, пока нет акта, принятого Думой. Не исключено, например, что депутаты не станут распространять действие амнистии на тех, кто был осужден более, чем на десять лет. Да и не в персоналиях дело, поверьте. За последние 20 лет у нас к уголовной ответственности был привлечен каждый шестой предприниматель. И амнистия — это первый шаг по серьезному изменению отношений между властью и бизнесом. Без этого нельзя всерьез обсуждать перспективы экономического развития страны.

«Рубим хвосты, не решая проблем»

Перспектива объявления бизнес-амнистии порождает массу вопросов. Стоит ли ограничиваться только предпринимателями? Нужно ли вообще сажать в тюрьму за экономические преступления? И не стоит ли доверить решение судьбы предпринимателей суду присяжных? Об этом рассуждают эксперты «Новой».

Павел КРАШЕНИННИКОВ, председатель комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству:

— Инициатива интересна, но рассуждать о ней пока сложно: проект еще не обнародован. Я полагаю, что нет никакого смысла сажать людей в тюрьму по экономическим статьям и отрывать их от жизни — это просто неэффективно. Они должны отвечать рублем - и пусть отвечают. Ну и конечно амнистия — это разовая акция. Мы рубим хвосты, не решая проблем с законодательством. Какой смысл вначале сажать, а потом выпускать?

Генри РЕЗНИК, президент адвокатской палаты Москвы:

- Амнистия необходима. В подобных делах много заказухи, много ошибок, поэтому преступники в сфере экономической деятельности безусловно заслуживают амнистии. Что же касается отделения экономических преступлений от всего остального — это, может представлять некоторые трудности, но эти трудности преодолимы. Для этого достаточно ознакомиться с приговором, или в некоторых случаях — с материалами дела.

Суд присяжных — это реализация презумпции невиновности, один из немногих шансов доказать свою невиновность. И суд присяжных - кость в горле наших правоохранителей. И практика такова, что подсудность постоянно сужается — уже вывели дела о педофилии, взяточничество. И я не вижу предпосылок, чтобы эта тенденция поменялась. Так что вряд ли можно предположить, что предприниматели смогут рассчитывать на суд присяжных.

Яна ЯКОВЛЕВА, председатель ассоциации «Бизнес-солидарность»:

— Удивляет, насколько широко сейчас обсуждается эта инициатива, несмотря на то, что законопроекта пока никто толком не видел и он еще даже не внесен в Государственную думу. Мне кажется, у такой реакции общественности две причины: во-первых, посадки предпринимателей — это действительно больная тема, а во-вторых, удивляет, что ее вообще подняли, и всем интересно, будет ли это реализовано. Во что, к сожалению, трудно поверить. Но надежда есть. Правда, есть и уверенность, что зависеть это будет не от позиции депутатов, а от мнения президента.

Однако настораживает, что уже начались оговорки. Так, Борис Титов заявил, что амнистия коснется только предпринимателей. А кого считать предпринимателями? Если это отдадут на откуп правоохранительной системе, судам, то боюсь, мы с удивлением узнаем, что предпринимателей в стране нет вообще, а есть, например, мошенники

Мне кажется, что амнистия должна быть гораздо более широкой. Например, по ст. 159 УК выпустить всех — чтобы не допустить злоупотреблений. Ведь амнистия не решает вопроса о виновности или невиновности, о том, является ли конкретный человек жертвой системы, или нет — значит и отпускать нужно всех.

Как трактовать эту инициативу, тоже пока неясно. Я не знаю, что это — пиар, дымовая завеса, чтобы отвлечь людей от чего-то более важного?

Выйти по УДО предпринимателю практически невозможно. Во всяком случае, почти невозможно честно выйти по УДО (не «занося» судье — З.Б.). У нас охотнее выпускают на свободу убийц и маньяков, чем предпринимателей.

О суде присяжных тоже рассуждать сложно, хотя бы потому, что тенденция сейчас другая – их сейчас применяют только в случае, если речь идет о сроках, превышающих 20 лет. Кроме того, у нас в стране очень мало предпринимателей, и люди плохо представляют себе, кто они такие, точнее, не задумываются — о том, например, что ларек у дома — это тоже предприниматели. Плюс усилиями власти о предпринимателях сформировано очень негативное мнение. Они априори воспринимаются преступниками. Хотя суд присяжных, конечно, — основа независимости принятия решений…

Справка «Новой»

Амнистия — полное или частичное освобождение от наказания. В отличие от помилования, распространяется не на конкретных лиц, а на целые категории преступников. Применяется не только из соображений гуманизма, но и для решения конкретных политических целей (например, для повышения лояльности определенной группы населения) и для решения проблемы переполнения исправительных учреждений.

В СССР амнистии обычно приурочивали к юбилеям Октябрьской революции, в РФ — ко Дню Победы, а также в годы президентских выборов. В последний раз амнистия проводилась в 2010 году. В 2012 году, несмотря на президентские выборы и обещания, амнистию так и не назначили.

Источник: Новая Газета

«Пусть будет больше на одного человека!»

О времени и упадке, о власти и пытках, о гражданском обществе и об отдельно взятом человеке с Болотной. Свой рассказ актриса Лия Ахеджакова адресовала Михаилу Ходорковскому.

Лилия Ахеджакова ( видеоинтервью )

Лия Ахеджакова:

Ой, я уже забыла, сколько раз я за эти десять лет… Я, по-моему, первые годы не знала Марину Филипповну. А может, и десять лет, я уже не помню, - я поздравляю Марину Филипповну и Бориса Моисеевича за то, что у них такой замечательный сын. И главное – дал им прекрасных внуков. Вообще, это достойная семья, которой Михаил Борисович может гордиться. А еще я могу сказать, что и Марина Филипповна может гордиться своей семьей. И эти десять лет, которые украли у них, украли так подло…не буду сейчас комментировать, но украсть у мужчины десять лет жизни…За это надо отвечать только перед Богом. Перед Богом. Но, я думаю, ответят виновные. 

Но за эти десять лет, Михаил Борисович, Вы стали крупнейшей фигурой, причем международного, такого огромного масштаба. Фамилию Ходорковский можно произнести на любом конце Земли - и люди знают, о чем речь, и если ты разговариваешь с человеком своей среды, то он будет разговаривать с тобой на твоем языке и возмущаться, и оценивать факт краденных десяти лет так же. Теперь нас называют «болото». Я принадлежу к тому срезу гражданского общества, которое получило такую кликуху – «болото». Я не знаю, можно ли к этому «болоту» относить тех людей, которые нас понимают и разделяют <наши мысли> во всем мире. Во всем мире! С этой точки зрения, наверное, и мы тоже иностранные агенты, потому что я не могу себя отделить ни от Грузии, ни от Литвы, ни от Латвии. Прошлым летом, играя в двух Королевских театрах в Эдинбурге и в Стратфорде, я так полюбила Англию, я так полюбила королеву и все, что с ней связано (смеется). И все мои разговоры на улицах (там же маленький городок, люди подходят, разговаривают)…обязательно спрашивают о Pussy Riot, спрашивают про Ходорковского, про Платона <Лебедева>. И насколько я могу понимать английский язык, они думают так же, как я. Видимо, я тоже из этого «болота», и я агент. Я агент.

Мне кажется, что давно стерлись границы между людьми, для которых очень важным фактором в жизни является культура. И культура определяет смысл жизни и человеческий почерк, ментальность. Вот эти люди, по-моему, везде одинаковые, во всем мире: и в Европе, и в Америке, и в России. И, Михаил Борисович, поверьте, Вы сейчас стали фигурой планетарного масштаба, и я понимаю, что потерять десять лет (не видеть, не слышать, не знать; не видеть, что цветут каштаны, не общаться дома со своими детьми, не принять на руки своего первого внука), - это такая подлость, это ужасно. Но у Вас все это будет. Я очень верю в это.

И я хочу жить в стране, где такие люди как вы (а их очень мало) помогут нам выбираться из кризиса, выбираться из таких ужасных черных дыр, как эти пожары вдруг случились. Горело все. Это было какое-то наказание. И я знаю за что. То, что случилось в Крымске. И когда вдруг оказалось, что у нас есть гражданское общество, и люди со всех концов России поехали помогать этим несчастным людям, которых смыло этой проклятой водой и грязью. Хотя их можно было бы предупредить, и они не гибли бы в таком количестве.

Если бы у власти были люди с таким талантом, как у Вас, наверное, легче было бы бороться с криминалом и с тем кризисом, который угрожает нам, как только нефть дешевле станет (и уже < этот кризис> показывал свои коготки). Нужны люди, которые в этом хорошо разбираются. А то, что сажают бизнесменов, и тюрьмы наводнены людьми, которые поверили и попытались заняться средним и малым бизнесом. Они все почти что сейчас сидят в тюрьмах ни за что ни про что. И во что превратились наши тюрьмы! Там пытают, я прочла на страницах газеты, что Развозжаева повезли в Иркутское СИЗО, потому что там пытают кипятильником, а в Татарии пытают бутылкой из-под шампанского, а в Волгограде бутылкой из-под пива пытают. Пытки, пытки. И еще какие-то вещи, которые вы лучше знаете, чем мы здесь на свободе. Михаил Борисович, я, мы все мечтаем, чтобы это кончилось.

Но я хочу Вам напомнить, что при каком президенте Вы потеряли свободу, то при том же президенте Вы ее обретете (если обретете). И вот в этом вся проблема.

И те силовики, и те люди в погонах, которые решают кто виновен, кто не виновен, которые могут не слушать свидетелей, которые прислушиваются к доказательствам провокаторов, - они все у власти, и они продолжают судить, сажать и наказывать. И вы так же, как я, наверное, понимаете, что ситуация очень серьезная. Единственное, с чем я могу Вас поздравить: гражданское общество оно небольшое, но оно есть. И есть люди, которые несмотря на то, что избивали 6 мая 2012 года на Болотной площади…я была в этом году 6 мая, пришло невероятное количество людей. И звучало Ваше имя. Как синоним протеста, как метафора вот этого страшного нашего беззакония. И вся Болотная была наводнена людьми, причем простодушными людьми. Я шла, с ними знакомилась и все время плакала. Я не ожидала, что столько потрясающих людей. Тетка шла рядом со мной моего возраста. Ну вот как мы с Мариной Филипповной. У нее сетчатка отказала, и она ни фига не видит. Идет, старенькая, толкает всех. Идет на митинг. Я говорю: «Тетенька, вы чего без очков?» Она говорит: «А мне не помогут очки, у меня сетчатка разрушена, и я ничего не вижу. Но я пойду на митинг! Пусть будет больше на одного человека!» Я взяла ее за руку и провела, но несмотря на это она сбивала то одного человека, то второго человека… И она все время спрашивала: «А почему с Вами все здороваются?» Я говорю: «Меня, наверное, многие знают, потому что я очень давно работаю артисткой». «Как Ваша фамилия?» - спрашивает она. Отвечаю: «Ахеджакова». «Боже! - говорит она. - Вы моя любимая актриса!» (смеется)

Источник: khodorkovsky.ru

«Проблема с этими сотнями тысяч предпринимателей, которые сидят, уже давно не является проблемой самих сидельцев»

Дмитрий Зимин не сомневается, что полномасштабная предпринимательская амнистия пошла бы на пользу стране и дала бы «невероятно важный сигнал» (интервью Пресс-центру)



Зимин Д.Б. - 16 мая 2013 год ( видеоинтервью )

- Одна из важных тем последней недели – возможная амнистия предпринимателей. Следите ли вы за тем, как разворачивается пока дискуссия на эту тему?

Слежу, да еще как слежу. Надеюсь, верую, повторяя известную фразу. Хотя, глядя на то, что вообще происходит в России, особо больших надежд у меня нет.

- Способна ли широкомасштабная амнистия предпринимателей, если такая все-таки случится, что-то подправить во взаимоотношениях власти и общества, власти и бизнеса?

Конечно, способна. Конечно, могла бы. Это был бы невероятно важный сигнал, потому что основные-то проблемы России сейчас не столько экономические, сколько политические. И это был бы очень серьезный сигнал того, что в России что-то изменяется в лучшую сторону. Это было бы очень мощно для всей обстановки в стране. Это было бы очень важно.

- А что если Госдума примет урезанный, куцый вариант амнистии? Что если по каким-либо причинам амнистия не случится вовсе? Экономика, бизнес-сообщество это заметит? Или это просто станет локальной проблемой тех, кто не выйдет из тюрем и колоний?

Проблема с российской правоохранительной системой, с этими сотнями тысяч предпринимателей, которые сидят (я эту цифру совсем недавно узнал), уже давно не является проблемой самих сидельцев и проблемой только лишь экономики. Это проблема всей атмосферы в стране, это проблема, которая во всю влияет на ее <страны> будущее.

- Все разговоры о предпринимательской амнистии неизбежно упираются в фамилии Ходорковского и Лебедева. Проект постановления об амнистии мало кто видел, поэтому пока на этот счет есть только предположения – выйдут, не выйдут. Что думаете Вы? Выйдут? Не выйдут?

Я уже один раз говорил, что я хочу надеяться. Вообще говоря, в благоразумие существующих властей с каждым днем, к сожалению, верится все меньше и меньше. Но все мы надеемся на хорошее, может быть, их все-таки озарит на некоторые правильные, добрые мысли и эта амнистия состоится. Надеемся. Я забыл кто-то из поэтов сказал, Чичибабин, по-моему: «Тебе, моя Русь, не Богу, не зверю - молиться молюсь, а верить - не верю». Давно было сказано. Может быть, он ошибался. Хочется верить.

- Ваш фонд «Династии» был создан в 2002-м году. В 2001-м году учреждается «Открытая Россия» Михаила Ходорковского. Примерно одно время. Вы и Михаил Ходорковский как-то приглядывались в тот период к благотворительной и просветительской деятельности друг друга? Было ли для вас очевидно, что пришедшие за ЮКОСом, расправятся еще и с «Открытой Россией»?

То, что будет разрушаться «Открытая Россия», для меня было большим ударом. Я переживал, как свое личное дело. Когда создавалось все это, особенного приглядывания - у меня по крайней мере – не было. Во-первых, масштабы совсем другие. А во-вторых, тогда «Открытая Россия», это был фонд, который создавал бизнес, бизнесмен, у меня же фонд создавался человеком, который ушел из бизнеса, и он был сугубо частным. Во всяческих нюансах это чуть-чуть разные вещи. Хотя для меня всегда деятельность Ходорковского на этой ниве была возбуждающим примером.

- В минувшее воскресенье скончался легендарный теоретик права Сергей Сергеевич Алексеев (Пресс-центр выражает глубокие соболезнования родным, близким и коллегам Сергея Алексеева. - ПЦ). Известно, что сегодняшнюю ситуацию в стране уважаемый академик охарактеризовал как «крушение права». Согласны ли вы с такой оценкой?

К сожалению, согласен. Вообще я не юрист, но фраза «крушение права» мне кажется очень хлесткой и емкой. По сути дела это крушение началось еще тогда, когда были предприняты усилия (к сожалению, успешные) по ликвидации независимости властей, когда Россия фактически стала унитарным государством. Уже тогда было ясно, что из этого ничего хорошего не жди.


Источник: khodorkovsky.ru

«Решение по амнистии предпринимателей будет принимать Путин»

Политик Владимир Рыжков надеется, что амнистия, если она состоится, «будет без изъятий и распространится на всех» (интервью Пресс-центру).

Владимир Рыжков - интервью ( видео )

- Владимир Александрович, Вы были депутатом Госдумы первых четырех созывов. И хотя сейчас в Госдуме, видимо, все совсем по-другому, эту кухню Вы знаете очень хорошо. В связи с этим вопрос: Между праздниками СМИ говорили о том, что проект постановления об амнистии предпринимателей бизнес-омбудсмен Борис Титов может внести в Госдуму уже на этой неделе. Как, по-вашему, отреагирует Госдума на эту инициативу?

Я полностью поддерживаю инициативу Бориса Титова по амнистии предпринимателей. Борис Титов привел на днях совершенно умопомрачительные цифры – за последних три года к уголовной ответственности в России было привлечено 600 000 предпринимателей, 110 000 из них были осуждены. То есть получается, что у нас, как при товарище Сталине, предприниматели это такой класс, который подвергается массовым репрессиям. Цифры говорят сами за себя, и это абсолютно немыслимые цифры, и это прямо связано с проблемами в российской экономике. То, что российская экономика третий год подряд замедляется, – это в том числе прямой результат массовых репрессий против предпринимателей.

Борис Титов правильно ставит вопрос об амнистии. Борис Титов говорит правительству простую вещь: ребята, если вы хотите, чтобы экономика росла, если вы хотите, чтобы платились налоги, если вы хотите, чтобы создавались рабочие места, то надо немедленно делать амнистию. Есть расчеты, что вот эти 110 000 посадок привели к уничтожению 2 млн рабочих мест. Вот цена полицейских репрессий. Поэтому, я думаю, что это связано с экономическими трудностями, это связано с тем, что правительство ищет сейчас способы ускорить экономику и правительство понимает (или должно понимать), что если у вас 100 000 бизнесменов сидят по тюрьмам, то экономика от этого расти не будет. И чтобы экономика росла, ее кто-то должен выращивать, а это предприниматели. Поэтому я считаю, что сейчас есть определенные шансы на то, что Государственная Дума примет такую амнистию, тем более что последняя амнистия была в 2005 году, то есть 8 лет назад! Это само по себе уже ни в какие ворота не лезет!

- Сегодня газета «Ведомости» написала о том, что тема широкой амнистии для предпринимателей, возможно, будет обсуждаться на встрече Владимира Путина с представителями бизнес-сообщества 23 мая. То, что вопрос об амнистии окажется не сразу в Думе, а завернет еще и на президентский уровень - вселяет в Вас скорее оптимизм или скорее пессимизм?

То, что бизнесмены будут поднимать вопрос амнистии на встрече с Путиным, для меня ясно. Потому что сегодня все бизнесмены ходят под посадкой. Нет ни одного бизнесмена в стране, который бы не боялся, что к нему придут с обыском, с ордером и посадят. Это сегодня массовое явление, как мы говорили. Поэтому они обязательно будут ставить этот вопрос. Борис Титов, который будет на этой встрече, тоже будет ставить этот вопрос, потому что, когда Бориса Титова год назад назначали уполномоченным по защите бизнеса, он в своей программе на первое место поставил амнистию бизнесменов, амнистию тех предпринимателей, которые сидят по экономическим статьям.

То, что у Путина <обсудят тему амнистии>, это хорошо, потому что в любом случае решать будет Путин. Тут не надо строить иллюзий. Не надо думать, что если предприниматели не будут этот вопрос поднимать у Путина и сразу пойдут в Государственную Думу, то там что-то решится. Все равно решать будет Путин. Поэтому будет хорошо, если ему в глаза будут изложены все факты, реальность, вот эти страшные цифры по посадкам, и бизнесмены объяснят, что в таком климате работать невозможно, когда ты каждый день боишься, что тебя посадят, арестуют, отнимут, экспроприируют, разграбят.

- Как Вам кажется, если амнистия произойдет, Михаила Ходорковского и Платона Лебедева она затронет на общих основаниях или будут предложены различные оговорки и предлоги, чтобы их не отпускать?

Опыт показывает, что такие закорючки, такие «отмазки» могут быть придуманы. Например, примут «всех амнистировать, кроме…» и там какая-то такая оговорка, которая выделит их <Ходорковского и Лебедева> в какое-то отдельное производство. Такое может быть, но я все-таки надеюсь на здравый смысл и даже, может быть, на милосердие (если еще осталось у этих людей какое-то милосердие). Ходорковский и Лебедев уже почти 10 лет находятся за решеткой! Ну сколько можно мучить, пытать людей, которые на самом деле не виноваты в тех преступлениях, которые им инкриминируют. Я надеюсь, что амнистия, если она будет произведена, будет без изъятий, распространится на всех, в том числе на Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.

- Сразу после первого приговора Мещанского суда, Вы говорили, что надежд на российское правосудие у Вас нет, но есть надежда на Европейский суд по правам человека. Сейчас Вы придерживаетесь той же позиции? Европейский суд по правам человека рано или поздно расставит точки над «i» в деле ЮКОСа?

Я сейчас менее оптимистичен в отношении Страсбургского суда, чем это было несколько лет назад. Несмотря на то, что я сам выиграл в Страсбургском суде дело Республиканской партии и Страсбургский суд добился восстановления регистрации нашей партии. Но я вижу, что сегодня эффективность Европейского суда снизилась: сотни, тысячи дел валяются годами без всякого рассмотрения, в том числе «дело ЮКОСа», поэтому, к сожалению, у меня сегодня меньше надежд на Европейский суд, чем это было раньше. Я вижу, что Европейский суд работает медленно, работает, прямо скажем, трусливо, с оглядкой на политические мотивы, и, как мне кажется, надежда на то, что там сегодня можно найти справедливость, меньше, чем это было несколько лет назад.

- Адвокаты продолжают убеждать Верховный суд в необходимости немедленного освобождения Ходорковского и Лебедева, скептики не исключают возможности третьего дела. При этом по приговору, срок Лебедева истекает в июле 2014 года, Ходорковского – в октябре 2014 года. Вы в какой исход склонны больше верить? Выйдут раньше? Выйдут, что называется, «по звонку»? Выйдут позже? Скажите, пожалуйста, на чем вы основываете свой прогноз?

Я хотел бы, чтобы они вышли уже завтра утром. Но как реалист и как политик я понимаю, что оба их приговора политические, и решение принимает не Верховный суд, а решение принимает политическое руководство страны. Какое оно решение примет? Я бы хотел, чтобы политическое руководство страны дало команду Верховному суду отпустить их досрочно. В крайнем случае – когда истекут сроки в 14-м году. И, конечно, я бы очень не хотел, чтобы было принято политическое решение по третьему делу. Поэтому я не могу здесь прогнозировать, я только выражаю надежду, что политическое руководство страны проявит милосердие, проявит здравый смысл и отпустит их обоих как можно скорее.

Источник: khodorkovsky.ru