check24

среда, 13 октября 2010 г.

Простая формула


Где, на ваш взгляд, решается сейчас дальнейшая судьба Михаила Ходорковского и Платона Лебедева — в суде или в «коридорах власти»? В суде: июль 2009 г. — 24%, сентябрь 2010 г. — 19%. В «коридорах власти»: июль 2009 г. — 34%, сентябрь 2010 г. — 42%. Затруднились ответить: в июле 2009 г. — 42%, в сентябре 2010 г. — 39%.

Левада-центр, 5 октября 2010 г.

Любопытные цифры. Формально вроде бы открытый процесс в Хамовническом суде, а люди за год процесса лишь еще сильнее поверили, что судьба Ходорковского и Лебедева решается в «коридорах власти».

Времени для принятия решения в тех самых «коридорах власти» осталось совсем немного. Ровно через неделю начнутся прения сторон, и прокуроры запросят подсудимым срок. Уже сама цифра, которую нарисует обвинение, будет показательной. Потом последнее слово Ходорковского и Лебедева, потом приговор. Вполне могут уложиться до Нового года.

Жаль, что социологи не поинтересовались у опрашиваемых, кто именно в «коридорах власти» решает сейчас дальнейшую судьбу Ходорковского и Лебедева — Путин или Медведев? Кто посадил, понятно. Но тогда и дуумвирата не было. Путин посадил в 2003-м и использовал посадку олигарха в качестве электорального ресурса на выборах 2004-го. А вот кто решает сейчас? Чьим электоральным ресурсом станут двое самых знаменитых подсудимых в стране?

Хороший вопрос, особенно если учесть, что мы не знаем, кто вообще у нас собирается в президенты — Путин, Медведев, вместе, загадочный третий… Но вот в том, что при любом раскладе политический «фактор Ходорковского» существует и будет использован, можно не сомневаться.

«Фактор Лужкова» (оставляю в силе свои претензии к отсутствию конкретики в формулировке снятия) сработал на Медведева. Президент вполне может записать его снятие в свой электоральный ресурс. Неважно, что не без ведома Путина. Но это президентское решение. Некий новый штрих к образу Дмитрия Медведева. Тот самый решительный шаг, которого от него давно ждали те, кому хочется верить, что Медведев не просто временный управляющий чужим имением, чья задача законсервировать ситуацию до возвращения хозяина.

«Фактор Ходорковского» присутствует в президентской жизни Медведева. И пока исключительно негативно. Он вынужден отвечать на вопросы (в том числе коллег-президентов) относительно дела, которое не он затевал, и людей, которых не он сажал. Сидящие годами в тюрьме, в пуленепробиваемом аквариуме в суде, Ходорковский и Лебедев, чьи фотографии с непостижимой регулярностью появляются в прессе, не принесли ему политических дивидендов, как Путину, или экономических, как Сечину. Они стали его головной болью автоматически после инаугурации.

Не бывает таких абсурдных процессов в нормальных странах с нормальной системой разделения властей. Бывают процессы над богатыми и знаменитыми, бывает, что им дают большие сроки, но такие процессы и приговоры по ним самые чистые и безусловные с юридической точки зрения. Прежде всего потому, что к ним приковано общественное внимание и СМИ — каждый день любое слово прокурора или адвоката обсасывается сотнями телеканалов, газет, блогеров, радиоведущих, комментаторов и проч. И если обвинение абсурдно, то это становится понятно всем. А если доказательно, то тоже всем. И, соответственно, всем понятно решение суда или присяжных. Оно может не нравиться, но понятно, на чем основано.

Что в действительности происходит в Хамовническом суде в России, понятно единицам. При Медведеве-президенте самый громкий процесс в стране полностью отсутствует на экранах телевизоров. И тех пару раз, когда делались исключения ради действующих чиновников, которые приходили в суд давать показания, совсем не достаточно, чтобы зритель понял, за что и как судят Ходорковского и Лебедева, как ведут себя стороны в процессе, что они говорят и делают.

71 процент опрошенных узнали о гибели Магнитского из телевизора. Это о чем-то говорит? Телик в России все еще остается самым мощным инструментом получения информации и влияния. Медведев заинтересован в том, чтобы при любом раскладе Ходорковского и Лебедева закатали по максимуму при практически полном неведении страны о том, что же и как в действительности происходило в суде? Вот уж не думаю. Не он в этом заинтересован. Для тех кругов, в которых вращается президент Медведев, в том числе международных, никакой тайны о том, что происходит на процессе, нет. Для тех людей, которые хотят ему верить и готовы за ним идти, второй процесс Ходорковского и Лебедева тоже до боли понятен.

Процесс длится примерно столько же, сколько Медведев у власти. Фактически этот суд из эпохи Путина. Да и стилистически, когда наблюдаешь за обвинителями, он оттуда же. Медведев вряд ли мог переломить эту ситуацию в начале своего президентского пути. При этом он не может не понимать, что методы, которыми достигается чужая заинтересованность в этом деле, портят вот уже без малого два года его портрет. Не потому, что Ходорковский хороший или плохой, а потому, что дело Ходорковского «заказное», оно плохо пахнет и правосудия тут ну никак не получается и не получится, пока действует заказ. И ему, молодому и продвинутому, это надо? Вот это эхо прошлого и чьих-то личных заморочек и интересов, реализованных с применением силы? Но вопросы-то задают. И ему приходится на них отвечать. И выглядит он в ответах неубедительно, потому что это вообще не его история и, убеждена, ему неприятно об этом говорить.

Медведев заинтересован в том, чтобы эта история закончилась максимально юридически корректно, перестала быть его головной болью, не подрывала его реноме как главного юриста в стране. Вот почему я не верю, что это его решение — убрать самый громкий процесс в стране с экрана. В этом могут быть заинтересованы только те, кто нарисовал приговор еще до начала процесса.

Я полагаю, что решение Медведева — сделать суд открытым. Но открытые двери суда и открытый процесс в России не одно и то же. В той России, которую (формально, во всяком случае) Медведев принял от Путина, сев в президентское кресло. Он принял авторитарную страну, построенную под его предшественника.

Вопрос в том, захочет ли Медведев переломить ситуацию сейчас, после двух лет во власти, когда он перестал быть новичком и продемонстрировал, что умеет принимать сильные решения. Сможет ли он продавить свой сценарий вместо чужого, за который вынужденно несет ответственность весь свой президентский срок до сего дня?

Превратит ли он «фактор Ходорковского» в собственный электоральный ресурс, как сумел сделать в ситуации с Лужковым?

Если да, это станет мощным сигналом, что президент Медведев все же состоялся, что его идеи относительно будущего страны не пустые слова, что у него есть свой заказ на перемены и он намерен этим заниматься в ближайшие шесть лет после 2012 года.

Приговор по делу Ходорковского и Лебедева — это заявка на лидерство в ближайшем будущем. Или ее сделает Медведев, или ее сделает Путин. Или мы двинемся вперед, или так и увязнем в прошлом. И это сейчас решается в «коридорах власти», как правильно понимают люди, а озвучено будет в суде.

Свожу все к простой формуле. Или в приговоре отразится абсурдность предъявленных обвинений и уровень некомпетентности прокуроров, и это станет мощным сигналом разорванной элите о том, кто именно делает заявку на будущее. (А также теряющимся в догадках наблюдателям по эту и ту сторону границы. А также 300 тысячам заключенных по экономическим преступлениям и всем тем, у кого еще не отшибло желание заниматься бизнесом в России. И инвесторам. И судам, и прокурорам, кстати. А также электорату, умело и с успехом обработанному телевизором в нужном направлении.)

Или приговор продублирует беспомощное обвинение со всеми вытекающими отсюда новыми сроками, и это будет означать, что «заказ» на Ходорковского в силе и те ребята, которые его заказали, продолжат управлять не только его бывшей компанией, но и страной. При любой конфигурации. Это не менее мощный сигнал. И его тоже все считают. Но он превращает Медведева в хромую утку за два года до выборов и, боюсь, на всю отмеренную ему в политике жизнь. Хотелось бы верить, что такой участи президент себе не желает.


Источник : http://www.gazeta.ru/

Комментариев нет:

Отправить комментарий